Цветок папоротника

Цветок папоротника

 Какого лешего ему от меня надо? Родион уважал начальство, но почему этому самому начальству приспичило вызывать его именно сегодня? Он быстро поднес ладонь к губам, дыхнул и принюхался. На днях он с егерями из Центрального управления изловили некроманта. Скользкий был тип. Библиотекарь. Полгода не могли выследить, а тут попался. Сторож Новодевичьего на радостях принес самогонки ну и… отметили в общем. Потом еще Михалыч казенки наливал и приговаривал: “Получишь премию, Чернов, и съедешь от меня наконец-то, егерь проклятый”. Ну что с упыря взять. Конечно, можно предположить, что сейчас за этой самой дверью его ждет она, премия. Но опыт подсказывал - вряд ли.

Родион потер ладонь о штанину. С обтянутых темно-зеленым бархатом стен на него смотрели бравый на вид генерал, купец, заморский вельможа и три богатыря. И у всех было одно и то же лицо. На этих одинаковых героев с простой деревянной рамы грустными глазами взирал император. 

Дверь приоткрылась и из нее, пятясь, вышел Субботин. Маленький, верткий, похожий на крысу, с неизменной серой папкой подмышкой. Говорят, в этой папке мелькают бумаги с вензелями из самого Зимнего. 

Субботин кинул быстрый взгляд на Родиона, прошипел:

- Здрасьте, - и засеменил к выходу. 

Хлопнула дверь. Родион встал, одернул сюртук  и, мельком глянув на табличку, вошел в кабинет Первого Заместителя Министра внутренних дел Российской Империи Князева Никодима Львовича. Мягкий свет июньского утра после душного подвала, где расположились егеря, заставлял щурить глаза. Хотя, это скорее был один из явных симптомов похмелья.

Лицо Князева подозрительно напоминало лица генерала и прочих с картин в прихожей. Нестерпимой белизны рубашку стягивал жилет. Верхняя пуговица небрежно расстегнута на английский манер. Изящные кисти покоились на покрытом лаком столе. На вид Князеву было едва ли больше пятидесяти. Короткая стрижка, залысины и цепкий, тяжёлый взгляд. 

Родион склонил голову и постарался не дышать.. 

- По вашему указанию старший егерь Чернов прибыл, - отчеканил он.

- Вижу. - Князев откинулся в кресле. - Наслышан о вашем некроманте. 

Родион нахмурился. О чем конкретно он там наслышан, хотелось бы знать
. 
- Есть один заказ. Частный, - продолжал Князев, - поэтому решил обратиться в обход твоих непосредственных начальников. 

По спине скатилась капля пота, сразу захотелось почесать между лопаток. Раз на таком уровне заговорили про частный заказ, значит и о прошлом заказе Князеву известно. А ведь куратор клялся молчать. 
- Не знал, что мы берём частные заказы, - протирая взглядом свои сапоги, сказал Родион.

- Ой ли? - Князев подался вперёд. - Нужно достать цветок папоротника. 

Родион был готов ввязаться в погоню за демоном, упырем или на худой конец поиски проклятого клада какого-нибудь знатного проходимца. Но ведь папоротник не цветёт. 

Он так и сказал Князеву:

- Папоротник не цветёт.

- Просто надо знать где и когда искать. 

- В канун Ивана Купалы в чаще, это все знают.

- Да, да, чего только не вылезает в этот праздник, етить его. 

Знаем, видели усмехнулся про себя Родион, припомнив прошлый год. С егерей тогда семь потов сошло пока всех речных тварей в Клязьме приструнили, а под конец веселья  нагрянул голодный водяной. На поверку оказалось, что водяной мигрировал из Армении без должного разрешения. Местные мавки сами явились в Управление, жаловлись на домогательства. До сих пор тиной несет их углов.
 
-  Ты у нас Наводящий, и видеть то, что другие не видят тебе по специальности положено. Мало вас таких. 

«Трое нас таких, после того, как новгородский пропал десять лет назад».

- Вот пакет, ознакомишься. - Князев протянул папку. - Завтра выезжаешь Савеловским. На месте по ситуации. Все, что нужно как всегда у распорядителя.

- Слушаюсь, Ваше благородие, - кивнул Родион, открыл папку и пробежал глазами по первой странице. Неровным угловатым почерком в центре листа были написаны указания. Выйти следовало на станции Кузнецово. Как можно быстрее добраться до деревни Шатеево. И дежурить на болоте… На болоте? В канун Купалы? 
 
- Насчет оплаты не беспокойся. За цветок получишь пять тысяч на руки.

Родион оторвался от листа, на котором была изображена карта Александровского уезда и посмотрел на Князева. В кармане как раз завалялся расчетный за май на двадцать пять рублей. Воображение тут же превратило ветхую комнатушку упыря Михалыча, в которой он жил последние пять лет, в добротные апартаменты. 
 
- Разрешите приступить?

- Иди, иди.

Родион поклонился, развернулся и зачеканил к выходу.
 
- Чернов! - Родион обернулся. - Тебе еще напарник положен, в бумагах все есть.

Родион снова кивнул и вышел за дверь. Открыл папку и быстро пробежал глазами по строчкам. Старший егерь - Чернов Р.Т, егерь - Банько Д.В. Данила, мать его. Ладно, шут с ним, это будет только завтра, а пока нужно повидать кое-кого перед отъездом.

***

Она несомненно будет здесь. Сегодня ставили ее любимый “Борис Годунов”. Родион представил нежную улыбку, игривый взгляд, тонкие запястья. Она обязательно спросит куда же он спешит, а он ответит, мол - на очередное задание. А она часто заморгает и на выдохе спросит - опасное? А он тогда ответит, что у егерей безопасных заданий не бывает и под ее томный взгляд уйдёт в закат. 

С мыслями о Елене Петровне Островской Родион торопливо шагал по тёплой звонкой брусчатке. Где-то за крышами особняков на Петровке гром возвещал о приближении тучи. На Театральной площади перед входом в сквер он сбавил шаг, расправил плечи, сжал челюсти. Показался фонтан.

- Родион Трофимыч! - при звуке ее голоса Родион напрягся ещё сильнее. По спине побежали мурашки. Он остановился и повернул голову в сторону театра, одновременно придавая лицу отрешенный вид. 

Островская стояла в тени куста сирени. Стояла не одна. Ее рука, такая хрупкая и изящная, обвивала предплечье какого-то франта. А  губы шептали возмутительно близко от уха незнакомца. Оба рассмеялись и Родион ощутил сильное желание зарубить мерзавца топором. Или натравить упыря. Елена махнула ему рукой и Родион поплёлся к кусту.