Цветок печальной любви

Глава 5: Шёпот звезд

Последние дни перед балом уплотнились, превратившись в изматывающий марафон красоты. Сегодняшний день был посвящен волосам. Целых шесть часов Вика провела в кресле, пока камеристка графини Анны и приглашенная парикмахерша экспериментировали с ее густыми, темными локонами.

Их мыли отваром ромашки для блеска, затем ополаскивали розовой водой. Заплетали в сотни мелких косичек и расплетали, чтобы добиться модной волны. Взбивали в высокие облака, украшали фальшивыми жемчужными нитями, потом сбивали и начинали заново, стремясь к «небрежному изяществу». Голова гудела от постоянного жужжания шпилек и совещательных перешептываний. К вечеру у Вики раскалывалась голова, а корни волос ныли, словно их пытались выдрать с корнем.

«Довольно!» — хотелось крикнуть, но она лишь тихо попросила передышку. Выбравшись в вечерний сад, она сделала глубокий вдох. Воздух, пахнущий сырой землей и ночными цветами, был бальзамом. Головная боль отступила, уступая место другому чувству — глухому, тоскливому беспокойству. Завтра — первая примерка почти готового платья. Послезавтра — генеральная репетиция танцев с Лукасом в роли кавалера. Все катилось с неумолимой скоростью к той точке, где ей предстояло выйти на яркий свет и быть разобранной на части взглядами, оценками, сплетнями.

И тогда решение созрело само собой. Быстро, почти не думая, она накинула темный плащ поверх простого платья и скользнула в сторону леса. Без няни, без сопровождения — просто побег.

Лес встретил ее прохладным объятием. Сумерки здесь были гуще, синее, и тишина звенела в ушах после дневного гама. Она шла, не разбирая тропы, позволяя ногам нести ее туда, где земля мягко спускалась к ручью, перераставшему в небольшое лесное озеро. Где было тихо и ничто не напоминало о балах и прическах.

Спуск был крутым. Подол платья мешал, и в самый последний момент нога нащупала скользкий, влажный корень. Мир кувыркнулся. Она упала неловко, вперед, успев выставить руки. Резкая боль обожгла ладонь. Поднявшись, она увидела на коже содранную кожу и выступившие капельки крови. Больше досады, чем серьезной раны. Подол платья был в грязи.

Со вздохом она подошла к самой кромке озера. Вода была черной и неподвижной, как полированный обсидиан, отражая первые, робкие звезды. Она опустила руки в прохладную влагу, смывая землю и кровь, затем принялась оттирать грязь с подола. Закончив, просто села на примятый мох, поджав ноги, и уставилась в небо. Одна за другой, звезды зажигались в бархатной синеве, и это зрелище было таким простым и величественным, что у нее перехватило дыхание. На миг она забыла обо всем.

— И снова мы встретились.

Голос прозвучал прямо за ее спиной — тихий, нежный, и до боли знакомый. Сердце Вики совершило в груди немыслимый кульбит. Она медленно обернулась.

Он стоял в нескольких шагах, держа под уздцы своего гнедого коня. В последних лучах заката его фигура казалась вырезанной из темного янтаря. На лице играла та самая, чуть таинственная улыбка.

— Ален… — выдохнула она, и имя сорвалось с губ само собой, без мысли, одно лишь чистое узнавание.

Он привязал коня к дереву и спустился к ней. Его взгляд сразу же нашел ее руку, которую она инстинктивно прижала к груди.

— Вы поранились.

Это было не вопрос, а утверждение. Он вынул из кармана камзола чистый, белый платок из тонкого полотна.

— Дайте.

Она беспомощно протянула ладонь. Его пальцы были осторожными и уверенными. Он не стал омывать рану — вода в озере могла быть нечистой — а просто аккуратно обернул платок вокруг ее ладони, завязав легкий, почти декоративный узелок.

— Нужно показать лекарю. Чтобы не осталось шрама на такой прекрасной руке.

— Это просто царапина, — возразила она, но звучало это слабо. Его забота, такая естественная и ненавязчивая, растрогала ее до глубины души.

— Даже царапина может оставить след, — мягко сказал он. — Если за ней не уследить.

Он опустился рядом с ней на мох, сохраняя почтительную дистанцию, но его близость наполняла воздух между ними теплом.

— Что вы делаете здесь одна, в такой час? — спросил он, и в его голосе звучало искреннее беспокойство, а не упрек.

— Бежала от парикмахеров, — честно призналась Вика, и он рассмеялся. Звук его смеха был тихим и приятным.

— Понимаю. Иногда тишина леса — лучшее лекарство. Хотя… — он понизил голос, сделав его интимным, бархатным. — Если бы нас сейчас увидели, мне пришлось бы срочно искать священника.

— Почему? — удивилась она, хотя уже догадывалась.

— Потому что честь юной леди, найденной наедине с мужчиной в лесу после заката, была бы безнадежно запятнана. Единственное спасение — немедленная женитьба. Таковы наши суровые законы приличия.

Он говорил об этом без тени легкомыслия, но и без пафоса. Просто как о факте. И от этого их уединение внезапно обрело новую, сладкую и опасную остроту.

— Значит, нам просто нужно не попадаться, — сказала она, и в ее голосе прозвучала дерзость, которую она сама в себе не знала.

— Именно так, — он улыбнулся, и в его глазах вспыхнули искорки. — Будем надеяться, что звезды — наши единственные свидетели.

Они замолчали, глядя на воду. Тишина была комфортной, наполненной стрекотом сверчков.

— Скоро бал при дворе, — вдруг сказала Вика, сама не зная зачем. Может, чтобы продлить этот миг, найти новую тему.

— Да, я слышал, — кивнул Ален. — Вы… вы будете там?

— Мне придется, — вздохнула она. — Таков долг. Вся моя семья будет.

— А я надеюсь, что вы будете, — сказал он так тихо, что она едва расслышала. Потом, встретив ее взгляд, добавил громче: — Мне тоже придется присутствовать. Как бы я ни хотел избежать этой суеты.

— Вы не любите балы? — удивилась она.

— Я не люблю маскарады, где люди носят маски даже без масок, — философски заметил он. — Но если я буду знать, что там будете вы… этот вечер перестанет казаться мне таким тягостным.

Ее сердце забилось чаще. Она посмела спросить:

— Вы… попросите меня на танец?