Цветок печальной любви

Глава 9: Танец вызова

Мир сузился до музыки и до него. Когда Ален повел ее в центр зала, гул толпы отступил, превратившись в далекий прибой. Его рука на ее талии была не просто опорой — она была проводником, уверенным и нежным одновременно. Его взгляд, прикованный к ее лицу, не позволял оглянуться на сотни глаз, устремленных на них.

И они закружились.

Это не был танец, отрепетированный с сухим учителем. Это было полет. Он вел ее сильно, почти властно, но с такой точностью и чуткостью, что ее тело отзывалось само, забыв все правила. Платье цвета заката развевалось вокруг них рыжим пламенем, серебряные нити шиповника ловили свет, рассыпая искры. Ален в своем строгом черном мундире был темной, незыблемой скалой, вокруг которой бушевало это сияющее вихревое море. Они были контрастом и гармонией, вызовом и поэзией.

Шепот, вначале изумленный, постепенно стих, уступив место тихому, почтительном гулу восхищения. Даже самые язвительные придворные смолкли, понимая, что видят не просто танец, а нечто большее — историю, разворачивающуюся у них на глазах. Лукас, стоявший у колонны со скрещенными на груди руками, наблюдал с каменным лицом, но в глазах его читалась сложная смесь гордости и тревоги. Графиня Анна, прижав платок к губам, не сводила с дочери сияющего взгляда. Граф Эдуард стоял прямо, и в его суровых чертах было одобрение — жест доблестного воина, оказанный другому.

Кронпринц Кассиан наблюдал с легкой, неискренней улыбкой, но его пальцы чуть сжали бокал, который он держал. Его голубые глаза, холодные и расчетливые, скользили по паре, будто оценивая не красоту зрелища, а его политический вес.

Танец закончился так же стремительно, как и начался. Последний оборот, и Ален мягко, но уверенно остановил ее, поклонившись с безупречной, военной выдержкой. В зале взорвалась волна аплодисментов — сдержанных, но искренних. Вика, запыхавшаяся, с пылающими щеками, сделала реверанс, чувствуя, как земля под ногами все еще плывет.

Он поднял ее руку, и на мгновение его губы вновь легли на ее кожу, на то самое место, где тогда был завязан его платок. Это был жест, полный скрытого смысла, понятного только им двоим.

— Спасибо, — прошептал он так тихо, что услышала только она. — Вы спасли мой вечер, Софи.

Прежде чем она смогла ответить, их уже окружили. Поздравления, вопросы, любопытствующие взгляды. Алена отозвали к королю и высшим сановникам. Вика же оказалась в центре внимания новых кавалеров, теперь уже осмелевших и горящих желанием танцевать с той, кого почтил своим первым танцем новый герцог. Она отбивалась вежливыми отказами, ссылаясь на усталость и жару, но на самом деле ее душа все еще парила где-то под потолком в его объятиях.

Именно тогда он и подошел. Тихо, без лишней помпы, но его появление заставило ближайших гостей почтительно отступить.

— Мадемуазель Вингерская, — голос кронпринца Кассиана был гладким, как полированный мрамор, и таким же холодным. — Позвольте выразить свое восхищение. Ваш танец был… весьма эффектным зрелищем.

Вика принудила себя к безупречному реверансу.

— Ваше королевское высочество. Вы слишком любезны.

— Не думаю, — он улыбнулся, и эта улыбка не добралась до его глаз. — Скромность украшает, но я говорю то, что вижу. Вы — одно из самых ярких открытий этого сезона. А яркие вещи притягивают внимание. И… создают тени.

Он сделал паузу, дав словам проникнуть в сознание.

— Мой сводный брат, — он слегка кивнул в сторону Алена, окруженного генералами, — человек незаурядный. Герой. Сила, с которой теперь придется считаться. Но сила эта… дикая. Необузданная. Рожденная на поле боя, а не в дворцовых покоях. Она может ослепить. Но может и обжечь тех, кто окажется слишком близко.

Вика встретила его взгляд, стараясь не дрогнуть.

— Я благодарна герцогу за его помощь в лесу. И за честь первого танца.

— Помощь в лесу? — бровь Кассиана чуть приподнялась. «Значит, он знает», — мелькнуло у Вики. — Как романтично. Но жизнь при дворе — не лесная сказка, мадемуазель. Здесь важно выбирать не только спутников для танца, но и… сторону. Сторону, на которой стоит будущее. — Он отпил глоток вина, не сводя с нее ледяных глаз. — Я надеюсь, вы обладаете не только красотой, но и проницательностью. Чтобы отличить мимолетную вспышку от ровного, вечного света.

Он говорил намеками, но угроза в его словах была прозрачной, как стекло.

— Благодарю за совет, ваше высочество, — сухо ответила Вика. — Я буду иметь это в виду.

— Рад это слышать, — он слегка склонил голову. — Надеюсь, мы еще пообщаемся в более непринужденной обстановке. Доброго вечера, мадемуазель Вингерская.

Он удалился так же тихо, как и появился, оставив после себя след ледяного беспокойства.

***

Бал клонился к завершению. Вика, измотанная эмоциями, но все еще пребывающая в странной эйфории, уже мысленно собиралась домой, мечтая о тишине своей комнаты и возможности осмыслить все, что произошло. Семья Вингерских собралась у выхода, ожидая, когда подадут карету.

И тут к ним направился кронпринц Кассиан. Граф и графиня мгновенно выпрямились, Лукас встал в почтительную, но внимательную стойку.

— Граф, графиня, — произнес Кассиан, его тон теперь был безупречно светским и дружелюбным. — Позвольте еще раз выразить восхищение вашей дочерью. Она настоящая жемчужина.

— Вы слишком добры, ваше высочество, — с поклоном ответил граф Эдуард.

— Доброта здесь ни при чем, лишь констатация факта, — улыбнулся Кассиан. Затем его взгляд обратился к Вике, который застыла, предчувствуя недоброе. — Празднества — не лучшее место для знакомства. Слишком много шума, слишком много глаз. Поэтому я осмелюсь обратиться к вам с просьбой. Не сочтете ли вы возможным разрешить мне составить компанию мадемуазель Софилии завтра днем? Королевские сады, прекрасны в это время года, и прогулка в…. другой обстановке позволила бы нам лучше узнать друг друга.

В воздухе повисло напряженное молчание. Это было не просто приглашение. Это была милость. Прямое, персональное внимание будущего короля. Отказ был немыслим, оскорбителен и политически опасен.