Цветок печальной любви

Глава 11: Пыль истории

После прогулки с кронпринцем тревога в душе Вики не улеглась, а затаилась, словно зверь в засаде. Дворец с его холодными мраморными галереями и еще более холодными улыбками стал для нее символом ловушки, в которой она оказалась. Но была и другая ловушка — та, что внутри. Вопросы, на которые не было ответов. Кто она? Как здесь оказалась? И главное — что делать теперь?

Колодец.

Исчезнувший, как призрак, портал в ее прошлое. Он должен был оставить след — если не в реальности, то хотя бы в легендах, сказках, старых хрониках. Мысль созрела сама собой, ясная и твердая, как кристалл: нужно искать. Не сидеть сложа руки, ожидая, когда другие решат ее судьбу, а действовать. Действовать как Вика, а не как пассивная Софилия.

Повод нашелся легко — необходимость подобрать ноты для нового музыкального этюда. Мадемуазель Клер одобрила, графиня Анна, радуясь внезапному интересу дочери к самообразованию, тут же распорядилась подать карету. Лукас предложил сопроводить, но Вика вежливо, но твердо отказалась: «Я хочу побыть наедине со своими мыслями. И с книгами. Это... необходимо для вдохновения». Взгляд брата был оценивающим, но он лишь кивнул: «Как знаешь. Но не задерживайся допоздна».

Городская Королевская библиотека, или «Хранилище Знаний», как ее называли в народе, оказалась величественным, мрачноватым зданием из серого камня. Высокие узкие окна пропускали скупые лучи света, в которых кружились мириады пылинок. Воздух был густым, пропитанным запахом старой бумаги, переплетной кожи и вековой пыли. Тишина стояла особая, звонкая, нарушаемая лишь скрипом половиц да отдаленным шелестом страниц.

Сердце Вики забилось чаще — от волнения и смутной надежды. Здесь должны быть ответы. Должны.

Она миновала вежливого, но сонного библиотекаря у входа, сказав, что сама ознакомится с каталогами. Ее план был прост: не спрашивать ни о чем напрямую. Никаких «где у вас книги о магических колодцах или путешествиях во времени». В этом мире такие вопросы могли счесть признаком безумия или, что еще хуже, колдовских наклонностей. Нет, она будет искать окольными путями.

Сначала — раздел местного фольклора и преданий. Она взяла несколько тяжелых фолиантов с названиями вроде «Легенды Восточных Лесов», «Старинные сказания графства Вингер» и «Мифы и поверья коренных народов». Устроившись за узким дубовым столом в уединенном углу, она погрузилась в чтение.

Часы текли, сливаясь в однообразный поток. Она пролистывала страницу за страницей, впитывая сотни легенд: о водяных духах в реках, о лесных нимфах, о говорящих зверях, о заколдованных принцах и спящих красавицах. Были истории о порталах — но те вели в подземные царства гномов или в волшебные страны эльфов. Были упоминания о «переходах» — но лишь между миром живых и мертвых. Ничего о путешествиях во времени. Ничего о колодцах, ведущих в иные миры или эпохи.

Разочарование начало подтачивать ее надежду, как вода камень. Может, она ищет не там? Она перешла к историческим хроникам и запискам путешественников. Искала упоминания о необычных явлениях, исчезновениях, людях, говоривших на странных наречиях или обладавших необъяснимыми знаниями. Нашла описание кометы, пролетавшей сто лет назад, после которой несколько деревень заболели «сонной лихорадкой». Нашла рассказ о странствующем монахе, утверждавшем, что видел «город из стекла и стали» в видениях. Но все это было туманно, неподтвержденно и не имело никакого отношения к ее случаю. Никакой системы, никаких повторяющихся сюжетов.

Она даже рискнула заглянуть в раздел натурфилософии и начинающейся алхимии, но там царили трактаты о четырех стихиях, философском камне и свойствах трав. Ни намека на теоретические основы межвременных переходов.

Когда свет из высоких окон стал золотисто-медовым, знаменуя приближение вечера, Вика закрыла последнюю книгу и опустила голову на руки. Пустота. Полная, оглушительная пустота. В этом мире не было даже мифа о том, что с ней произошло. Она была не просто чужой — она была невозможной. Аномалией, для которой не существовало ни объяснения, ни прецедента.

Это осознание было страшнее любой прямой угрозы от Кассиана. Оно означало, что она совершенно одна. Что пути назад, возможно, действительно нет. Что ее единственная реальность теперь — эта.

С тяжелым сердцем, с пустыми руками, но с новой, леденящей ясностью в душе, она покинула библиотеку. Пыль истории не дала ей ни одной зацепки.

***

Возвращение в поместье встретило ее неожиданным известием. За ужином граф Эдуард, отложив нож, обратился ко всем:

— Пришло письмо от матери. Ее здоровье ухудшилось, осенние туманы в ее имении вредят легким. Врач настаивает на перемене климата и постоянном уходе.

Графиня Анна немедленно подхватила, ее глаза наполнились беспокойством и решимостью:

— Мы немедленно выезжаем за ней. Она будет жить здесь, с нами. В тепле, под присмотром. Софилия, дорогая, — она повернулась к Вике, — ты ведь так любишь бабушку Элеонору. Ей будет гораздо лучше, когда она увидит, как ты похорошела и окрепла. Твое присутствие придаст ей сил.

Ледяная пустота внутри Вики сменилась новой, острой тревогой. Бабушка. Еще один человек из прошлого Софилии. Человек, который знал ее с детства, который, наверняка, помнил каждую черточку ее характера, каждую привычку. И который теперь будет жить под одной крышей.

— Конечно, — выдавила из себя Вика, стараясь, чтобы голос звучал тепло. — Я очень по ней скучала.

Лукас, заметив ее бледность, подмигнул:

— Не волнуйся, сестренка. Бабушка Эля всегда души в тебе не чаяла. Помнишь, как она ворчала, когда мы в детстве лазили по ее яблоням? Но пряники со специями все равно пекла специально для тебя.

Вика лишь слабо улыбнулась в ответ. «Пряники. Яблони. Детство, которого я не помню». Паника тихо зашевелилась где-то глубоко внутри.

Бабушка Элеонора прибыла через три дня. Это была худая, прямая как жердь женщина лет семидесяти, с седыми волосами, убранными в строгый пучок, и острыми, не по годам живыми глазами цвета старого серебра. Несмотря на слабость и кашель, в ее манерах чувствовалась железная воля и врожденное достоинство. Она обняла сына и невестку, сухо поцеловала Лукаса в щеку, а затем ее взгляд упал на Вику.