Цветок печальной любви

Глава 13: Улицы без масок

Бремя услышанной тайны давило на Вику, как тяжелый мраморный надгробный камень. Она чувствовала себя невольным шпионом в собственном доме, и каждый взгляд отца или брата казался ей испытующим, будто они проверяли, не просочилась ли наружу страшная информация. На третий день после визита Алена граф и графиня Вингерские должны были уехать в соседнее графство на свадьбу дальнего родственника — мероприятие скучное, но необходимое для поддержания связей.

«Мы вернемся завтра к вечеру, — сказала на прощание графиня Анна, поправляя перчатку. — Лукас, смотри за сестрой и бабушкой. Софилия, будь умницей».

Лукас, погруженный в подготовку к охоте, большую часть времени проводил в тренировочном зале или в арсенале, проверяя снаряжение. Бабушка Элеонора предпочитала покой зимнего сада и свои тихие занятия. Поместье, обычно наполненное мягким гулом жизни, погрузилось в напряженное, звенящее молчание.

Именно это молчание стало для Вики невыносимым. Ей нужно было движение, скорость, ветер в лицо — что-то, что могло бы сдуть с души липкий налет страха и беспомощности. Мысль о прогулке с няней, с ее вечным бдительным ворчанием, вызывала отторжение. Нет. Сегодня она будет свободной.

В гардеробе она нашла то, что искала: практичные штаны для верховой езды из плотной шерсти, простую рубашку мужского покроя и короткий камзол. Она с облегчением сбросила корсет и многослойные юбки, почувствовав, как тело благодарно распрямляется. У зеркала она собрала темные волосы в тугую, небрежную косу, как делала это в приюте, и надела широкополый фетровый цилиндр, найденный в вещах Лукаса. Шляпа скрывала лицо и большую часть прически. В таком виде она была неузнаваема — не графиней, а какой-то безродной наездницей, конюхом или мелкой дворянкой, лишенной средств на приличную амазонку.

Конюшни были почти пусты. Старый конюх дремал на солнышке у двери. Агат, узнав ее, тихо зафыркал. Ни слова не говоря, Вика оседлала его сама, с удивлением отмечая, как легко и уверенно ее руки делали привычную работу — мышечная память Софилии была ей верной помощницей. Через минуту она уже выезжала за ворота поместья боковым проходом, не привлекая ничьего внимания.

Первые глотки свободы были опьяняющими. Ветер свистел в ушах, срывая цилиндр, и она лишь крепче прижала его к голове. Лес, ее старый знакомый, принял ее в объятия. Она ехала не по тропам, а напрямик, через папоротники и ручьи, давая Агату волю. Она искала глазами знакомые приметы — склоненный старый дуб, каменную гряду, полянку с дикой малиной. Но колодца не было. Ни намека на него. Место, где она упала, было просто очередным участком леса, ничем не примечательным. Горечь разочарования была острой, но привычной, как ноющая старая рана. Портала домой не существовало. Он исчез, будто и не было его никогда.

Она выехала из леса с другой, незнакомой стороны, и перед ней открылась панорама. Не парадные въезды и шпили соборов, а задворки города. Низкие, почерневшие от времени дома, узкие улочки, выложенные неровным булыжником. Воздух пах иначе — не воском и лавандой, а дымом очагов, квашеной капустой, навозом и человеческим потом.

Не раздумывая, Вика направила Агата в сторону городских ворот. Стражи, лениво опиравшиеся на алебарды, бросили на нее беглый взгляд — бедно одетая девушка на хорошем коне, ничего особенного, мелкая дворянка или удачливая служанка. Они пропустили ее, даже не поинтересовавшись.

Она спешилась и повела Агата под уздцы. Здесь, среди суеты, она была невидимкой. Никто не бросал на нее восторженных или оценивающих взглядов. Никто не кланялся. Торговцы с возов зазывали купить яблоки или селедку, разносчик с коромыслом едва не сбил ее с ног, мальчишки-оборванцы носились под ногами с диким визгом. Она видела богатых купчих в дорогих, но безвкусных нарядах, и оборванных нищих, протягивающих дрожащие руки. Видела суровых ремесленников с заскорузлыми пальцами и усталых служанок с корзинами. Это была жизнь без прикрас, без масок бала. Грубая, шумная, пахнущая реальностью.

Ее взгляд упал на вывеску: «Дубовый Трактир». Из полуоткрытой двери доносился гул голосов, звон кружек и запах дешевого табака. Сердце екнуло от запретного любопытства. Леди пить в таких местах не полагалось. Но разве она сейчас леди?

Она привязала Агата к коновязи рядом с другими, не такими породистыми лошадьми, и, натянув цилиндр пониже на глаза, вошла внутрь.

Полумрак, пропитанный запахом кислого пива, жареного сала и влажной одежды, на мгновение ослепил ее. В трактире было шумно и тесно. За столами сидели мужчины — ремесленники, возчики, несколько солдат в потертых мундирах. На нее обернулись парочка любопытных взглядов, но, оценив скромную одежду и отсутствие сопровождения, быстро потеряли интерес.

Вика пробилась к свободному столику в дальнем углу, спиной к стене. Подошел коренастый трактирщик с засаленным фартуком.

— Чего будет? — буркнул он, вытирая руки.

— Вина, пожалуйста, — автоматически сказала Вика.

Трактирщик фыркнул.

— Вина нет. Для господ есть. Пиво, сидр, можжевеловая. Выбирай.

«Господа», подумала Вика с горькой усмешкой. Те, кто в шелках и пудре, в своих дворцах решают судьбы королевств за бокалом старого бургундского.

— Пиво, — сказала она.

Через минуту перед ней стояла глиняная кружка с мутной желтоватой жидкостью. Она взяла ее обеими руками, ощутив прохладу обожженной глины, и сделала первый глоток. На вкус оно было горьковатым, хлебным, совершенно непохожим на изысканные напитки, которые подавали в поместье. Но в этой горечи была какая-то честность. Она пила, глядя перед собой в пустоту, и мысли, наконец-то вырвавшись на свободу, понеслись вихрем.

«Зачем? Зачем все это? Случайность? Игра каких-то высших сил?» Она снова вспомнила колодец — черный, звенящий зев в земле. Может, у ее попадания сюда была цель? Какая-то миссия, о которой она не знала? Остановить войну? Не дать состояться браку Кассиана? Или, наоборот, помочь ему? Но что она могла? Одинокая душа из другого мира в теле юной аристократки.