Цветок печальной любви

Глава 20: Приглашение под луной

Банкетный зал гудел, как растревоженный улей. Сотни голосов сливались в монотонный гул, сквозь который пробивались звон бокалов, взрывы смеха и обрывки светских сплетен. Вика сидела за столом рядом с матерью, механически улыбаясь и кивая в ответ на обращенные к ней реплики, но мысли ее были далеко.

Она чувствовала на себе взгляды. Десятки глаз скользили по ней с новым, странным выражением. Шепотки, вспыхивающие то тут, то там, стихали, стоило ей повернуть голову, но она знала — говорят о ней. О ее появлении под руку с кронпринцем. О том, как они вошли в зал вместе, словно пара. Сплетни уже расползались, обрастая деталями, как снежный ком.

Мать, графиня Анна, старалась не подавать виду, но Вика чувствовала ее напряжение. Графиня то и дело бросала на дочь быстрые, изучающие взгляды, словно пытаясь прочесть правду в ее глазах. Лукас, сидевший напротив, был мрачнее тучи. Он почти не притрагивался к еде и лишь изредка поднимал глаза, чтобы метнуть в сторону сестры взгляд, полный немого вопроса.

Отца Вика видела в другом конце зала — он о чем-то оживленно беседовал с группой дворян, и по его жестам нельзя было понять, рад он или встревожен.

А Ален... Она нашла его почти сразу, как только вошла. Он стоял у высокого окна в окружении нескольких офицеров и людей в штатском — очевидно, его приближенных. Он был спиной к залу, плечи — прямая линия, чуть склоненная голова — слушал кого-то из собеседников. За весь вечер он ни разу не обернулся. Не посмотрел в ее сторону. Даже когда Кассиан, оставив ее у стола с изящным поклоном, удалился к своим приближенным, Ален не шелохнулся.

Это ранило сильнее, чем она ожидала.

Кассиан, к счастью, больше не подходил. Он блистал в центре зала, окруженный льстецами и важными господами, и, казалось, забыл о ее существовании. Это приносило облегчение, но не успокаивало сердце. Оно ныло где-то под ребрами, напоминая о невысказанных словах и неслучившихся встречах.

Она почти перестала есть, лишь водила вилкой по тарелке, когда вдруг почувствовала чье-то присутствие за спиной. Воздух изменился, стал плотнее, тяжелее. Она подняла глаза и увидела его отражение в полированном серебре стоящего перед ней кубка.

Ален стоял позади нее.

— Хорошо проводите время, мадемуазель Вингерская?

Его голос был ровным, спокойным, без тени эмоций. Она медленно обернулась. Он стоял в полушаге, его темные глаза смотрели на нее с непроницаемым выражением. Ни улыбки, ни упрека. Только легкая, едва заметная тень под глазами выдавала, что ночь после охоты далась ему нелегко.

— Герцог, — выдохнула она, и имя прозвучало как благодарность. — Я... да, благодарю вас. А вы?

— Я? — он чуть склонил голову, и в уголках его губ мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку. — Я предпочел бы быть сейчас где-нибудь в другом месте. Но долг, как говорится...

— Долг, — повторила она, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. С ним было легко, даже когда он был таким — закрытым, осторожным. — Ваш верный спутник.

— Как и ваш, — парировал он, и на мгновение в его глазах вспыхнуло что-то живое. — Но я не о долге пришел говорить.

Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до неприличного по меркам света. Вика почувствовала запах его одеколона — свежий, с нотками кедра и дыма. Запах леса и свободы.

— Завтра, — сказал он тихо, чтобы слышала только она. — На том месте, где мы встретились впервые. Помните?

Ее сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто.

— Поляна у озера? — уточнила она, боясь поверить.

— Она самая, — кивнул он. — Конная прогулка. Только вы и я. Если, конечно, вы не заняты другими... обязательствами.

В его голосе впервые за вечер проскользнула острая нотка. Вика поняла — он видел. Видел ее с Кассианом. И это его задело, хоть он и пытался скрыть.

— У меня нет обязательств, о которых стоило бы говорить, — ответила она так же тихо, глядя ему прямо в глаза. — И я буду рада составить вам компанию.

На его лице, наконец, появилась улыбка. Та самая, настоящая, которую она помнила по лунным полянам и лесным прогулкам. Усталая, но теплая, согревающая изнутри.

— Тогда договорились, — сказал он. — В полдень. Я буду ждать.

— Я приеду, — пообещала она.

Он задержал на ней взгляд на несколько секунд дольше, чем позволяли приличия, затем коротко кивнул и, развернувшись, направился обратно к своей компании. Вика смотрела ему вслед, чувствуя, как на душе расцветает что-то светлое, заглушающее и сплетни, и тревоги, и ледяной голос кронпринца.

— С кем это ты так мило беседовала? — раздался рядом голос Лукаса. Брат подошел незаметно и теперь стоял, скрестив руки на груди, с выражением подозрительности на лице.

— С герцогом де Вальмоном, — спокойно ответила Вика, чувствуя, как румянец заливает щеки. — Он пригласил меня на прогулку завтра.

Лукас присвистнул, но тихо, чтобы не привлекать внимания.

— Осторожнее, сестренка. После твоего сегодняшнего появления с... ну, ты знаешь с кем, любое твое движение будут обсуждать. А прогулка с Вальмоном наедине...

— Это будет конная прогулка, — перебила его Вика. — И я не собираюсь отказываться из-за сплетен.

Лукас посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом, затем вздохнул и покачал головой.

— Ты упряма, как и всегда. Ладно. Но если что — я рядом. И если этот герцог посмеет...

— Лукас! — Вика улыбнулась, несмотря на всю серьезность момента. — Он не посмеет ничего, что могло бы меня скомпрометировать. Он... другой.

— Другой, — повторил брат с кривой усмешкой. — Это я и боюсь.

Он потрепал ее по плечу и отошел, оставив Вику наедине с ее мыслями и бьющимся сердцем. Завтра. Завтра она увидит его. Не при всех, не под прицелом сотен глаз, а там, в лесу, где все началось. Где он был просто Аленом, а она — просто девушкой, которую он спас.

Она подняла глаза и снова посмотрела в сторону окна. Ален стоял на том же месте, но теперь он не был повернут спиной. Он смотрел на нее. Их взгляды встретились через весь зал, и в этом взгляде было обещание. Обещание завтрашнего дня, свободы и чего-то такого, чему она пока боялась дать имя.