Цветок, похожий на звезду. Весна.

Глава 8. Последняя.

А назавтра, в 12 часов дня, художник повёл по нашей улице двух собак на поводке.

Я попалась ему навстречу с пустыми вёдрами. Теперь, по приметам, ему не было пути дальше. Но мне было всё равно.

Увидев меня, он остановился. Я тоже. После ночи, проведённой в кухне на табуретке, я была ни на что не похожа. Вдобавок, я, как всегда, была лохматой. Но мне всё было сегодня всё равно. Меня прежней давно уже не было — я исчезла одиннадцать месяцев назад. Меня вчерашней тоже не было — я исчезла вчера вечером. Сегодня меня не было вообще, я сегодняшняя ещё не появилась на свет. Душа моя отлетела куда-то и на неизвестное время. И я не знала, когда она вернётся домой. А пока, в пространстве моей улицы двигалась только моя пустая оболочка. Пустое тело, засунутое в старые вельветовые штаны и старую стройотрядовскую штормовку. И глаза мои тоже были пустыми. И сердце. И вёдра в руке. Вот так. Да, плохая примета. Ну и что.

— Здравствуйте, — просветлел художник. Впрочем, сегодня он больше походил на плотника. Многое сегодня было не так, как вчера.

— Здрас-с-сьте, — мрачно сказала я.

— Они не тронут, не бойтесь, — остановив собак, предупредил художник, хотя было прекрасно видно, что я ни черта не боюсь.

— Ты кто? — бесцеремонно спросила я. Я не желала говорить ему «вы». Вдобавок, он выглядел юным, как Ромео. — Ты плотник?

— Я художник, — оторопел художник.

— Ну, и не води своих собак мимо нас, — распорядилась я. — Они нашего Дружка нервируют.

— А какой породы ваш Дружок? — вежливо поинтересовался художник.

— Дворняжка, — нахально объявила я.

Я поставила вёдра на землю и ткнула пальцем в ту, что потемнее:

— Этого как зовут?

— Кентавр.

Я вдруг почувствовала, какое яркое солнце. Захотелось прикрыть глаза.

— А она?.. Альфа? — чужим голосом спросила я.

— Сильва.

Я постояла, потом присела перед собаками. Кентавр на меня не отреагировал, а Сильва переступила передними лапами и сдержанно отвела морду. Я посмотрела в её влажный янтарный глаз.

— Ладно. Так и быть, — сказала я, поднимаясь. — Можешь выгуливать их здесь, если тебе приспичил этот маршрут.

— Спасибо, — художник поклонился. У него были синие глаза.

— А как зовут вас?

— Эсмеральда, — представилась я, не моргнув глазом.

— Эсмеральда, пойдёмте сегодня в кино, — вдруг обнаглел художник.

Он смотрел на меня своими синими глазами - и мне вдруг захотелось засмеяться.

Мы стояли посреди дороги, и солнце обрушивало на нас всю свою весёлую, весеннюю силу. Высоко в небе, невидимый, рокотал самолёт, оглушительно чирикали в кустах воробьи. И пахло вокруг свежей предпраздничной краской. И всё ожидало праздника. Жизнь продолжалась. И душа моя вдруг почувствовала всё это. Откуда-то из небытия, где она пребывала одиннадцать месяцев и ещё одну прошедшую ночь, из опустошённых, инфернальных глубин, она ринулась домой, ко мне, в родное своё гнездо, брошенное на произвол судьбы из-за всяких пустяков.

«Я вернулась, привет!», — сказала она, сложила крылья и устроилась на своём месте.

И я засмеялась.

— Пойдёмте, — сказала я. — Вы меня не боитесь?

Я вдруг сказала ему «вы», и, наверное, это так и должно было быть.

Потом я посмотрела, как они уходят. У художника была весёлая спина, а на собачьих спинах лежали восторг и солнце.
А когда я возвращалась от колонки с полными вёдрами, я вдруг увидела, что на нашем бугре — на том самом месте — на том самом, под ветлой, — появились цветы. Сначала я увидела издалека светящиеся пятнышки. Они сияли, словно маленькие солнца. Я подошла поближе. Да, это были первые цветы.

Я стояла и смотрела на них. Их никогда здесь раньше не было. Здесь всегда рос один бурьян. А теперь здесь были цветы.

Самые первые, самые лучшие, самые яркие. Цветом и формой похожие на солнце.

А значит — и на звезду.

---------------------------------------

иллюстрации автора