Цветок пустыни

Песнь четвёртая. Первая кровь

Песнь четвёртая. Первая кровь.

        Вручила кинжал парню в руки, пусть хоть немного будет походить на воина и мужчину.

        — Бери кинжал и перережь старику горло. Нужно добить капитана его же собственным оружием.

        — Что? Зачем? Ты в свой уме? Это не верно! — воскликнул он, со страхом посмотрев на меня.

        — И откуда взялся на мою голову такой идиот? Когда придёт в себя, он убьёт нас обоих! — прикрикнула на него уже я.

        — Нет, я не мочь такой. Я на такой не подписывался, — все ещё со страхом говорил он, смотря на меня во все глаза.

        — Ты мужик или как? Заставлять бедную девушку самой обагрить оружие кровью?! — попыталась надавить я на его мужскую гордость.

        Он снова помотал головой и даже сделал пару шагов назад. Что за бесхребетный слизняк?! У меня сейчас только короткое копьё осталось, перехватив его покрепче двумя руками, резким ударом поражаю насильника в шею, прямо под кадыком. После такого не выживают. Никогда! Послышался хрип. Из разорванного горла захлестала кровь, будто вино из разбитого кувшина. Не знаю, агония это была или он пришёл в себя, но капитан зашевелился, задёргавшись. Кажется, даже силился приподняться.

        Мои нервы не выдержали, и я со всей силы ударила его несколько раз уже по задней части шеи. Раздался тихий хруст сломанных позвонков. И тут меня накрыло: все переживания и желание отомстить застелили глаза и затуманили разум. Остановилась, наверное, нанеся по меньшей мере с дюжину ударов. Голова извращенца ещё не оторвалась от тела, но была свёрнута под неестественным углом. На шее просто не было живого места, всё искромсала. Хорошо, что кровью не обляпались ни сама, ни иноземца. Кстати, где сам парень?

        А он в страхе отбежал подальше, забился в угол и сидит трясётся, обняв руками колени. Аж лицо закрыл и всхлипывает, он что, плачет?! Мужчина, воин, защитник и глава семьи??? Окликнула его, смотрит на меня огромными глазами, полными страха и ужаса. Не видя я его недавно голым, никогда бы не поверила, что это мужчина. Щуплый, не загорелый, даже белёсый, хнычет, как девчонка. В их стране юношей не учат военному делу? Почему он так испугался крови и мертвеца?! Это же смерть во благо, самооборона. Необходимость во спасение наших с ним жизней…

        Мучает ли меня совесть? Ни за что! Это мерзкое существо — капитан, хотело меня обесчестить, а то и чего хуже. И сделал бы это если не сегодня, так завтра. А скольких он уже изнасиловал и убил? Даже за недолгое время знакомства с ним я уже видела многое: мерзости, смертоубийства, все грани порока и издевательств над рабами. Даже если сбегу, он обязательно возглавит погоню и поймает, очень уж он на меня запал. Да и в глазах общественности, если что, убивала не я, а вот бледный, светлый парень! Стоящий рядом плачущий душегуб. Кому поверят? Мне, забитой и затюканной рабыне, или мужчине-чужаку в одежде убитого и с оружием?! Кто посчитает девушку, тем более, столь молодую, за воина и хитрого палача?! Хорошее решение приняла за мгновение до убийства капитаном парня. Его спасла и себя.

        — Не меня. Только не меня. Не убий! — закричал чужак, чуть ли не срываясь на писк от страха, когда я подошла поближе к нему с окровавленным копьём.

        — Перестань трястись, не собираюсь я умерщвлять тебя. Приди в себя, пожалуйста, не время распускать нюни, я просто помогла тебе… и себе! Ты нужен мне, я нужна тебе, — попыталась утихомирить его я. — Никто тебя не тронет со мной! Ох, блин. Понимаешь ли ты, как утомительно общаться с мужчиной старше себя, который ведёт себя будто маленький ребёнок?! Давай же! Приди в себя, парень, у меня нет времени ждать, пока подует ветер сирокко, осушив твои слёзы.

        — Я успокоиться. Тебя отложить копьё. Страх, уходи! — наконец взял себя в руки юноша.

        — Тогда слушай сюда мой план. Здесь пустыня, тебе никуда не скрыться. Обнаружив тебя, спросят, как ты сюда попал? Хорошо хоть теперь не голый! Но тебе нужны документы, деньги, оружие. Иначе не выжить! Понимаешь? — рассказала я о его положении.

        — Без пергамент ты жук, а с пергамент — человек. Это даже на мой Родина так. Тут у вас печально. Убивать почём зря. То меня этот хотеть. То вдруг ты его сама убивать. Я не глупый и премного благодарность за твой действия, честно!

        — Спасибо на лепёшку не намажешь, — ввернула я ему. — Ты обязан мне отплатить за спасение и всё добро, что я делаю и ещё сделаю для тебя! Документ я тебе дам. Деньги у меня есть, плюс кошелёк нательный у этого ублюдка, отдам всё тебе. Капитанский кинжал и копьё пока показывать никому нельзя, а то узнают. Я их спрячу, завтра всё это ВМЕСТЕ заберём в укромном месте и уйдём отсюда. Утром прибудет караван, притворишься, что пришёл поторговаться с другого оазиса. Скажешь, что тебе нужна девушка-рабыня, опишешь меня, как я выгляжу, и купишь. Не хватит денег, выкручивайся. Не забывай, без документов ты недолго пробудешь свободным, тоже угодишь на невольничий базар. А если ты попробуешь убежать, тебя в песках быстро поймают. Будут меня пытать, и я скажу, что это ты убил местного охранника. Нас обоих казнят.

        Он долго всматривался в меня, силился понять правду ли я говорю или нет, но потом смирился со своей судьбой.

        — Как выглядеть документ? — спросил он. — Паспорт? Бумага? Пергамент и печать? Кто в твой отсталый древность считать документом?

        Я долго пыталась понять, о чём он говорит, не разобрав и половины слов. Однако пока он разглагольствовал, а я соображала, чего он спросить хотел, не сидела без дела. Стащила с рук трупа браслеты, с ушей серьги. Бронза, серебро, золото, да даже железо — в моём положении всё это ценность, ничего не нужно выбрасывать.