Цветок пустыни

Песнь шестая. Три подружки

       Песнь Шестая. Три подружки.        

        — Я вам харчей принесла. — улыбаюсь охране, теперь их осталось всего четверо. — А где капитан, что с его порцией делать?

        — А бис ёго знае, — отвечает один из них. — До курви пишов?!

        Ох уж эти диалекты общего древнеимперского языка. Не всегда разберёшься в местечковых суржиках и трасянках.

        — Тогда я схожу к нему в покои, отнесу туда еду? — спросила я, точно зная, что с того света возврата нет, и меня там никто не ждёт.

        — Не боишься, что он тебя там завалит прям на койке? — присоединился к разговору второй и заржал. — Он же к тебе неровно дышит.

        — Что тогда делать? Если не накормить вашего капитана, потом меня розгами сечь будут. С прошлого раза спина и то, что ниже, болят! — начала слезливо объясняться я.

        — Я бы с тобой пошёл в покои к капитану, если развлекать, то нас обоих. Но надо на посту стоять, темнеет, вдруг тварь какая подберётся? — с грустью проговорил охранник.

        — Нежданно-негаданно?! Посреди пустыни! "Аки тать в нощи!" — хорошо, что ирония им непонятна. А то опять досталось бы. Ашшурцы тупы, солдафоны так вдвойне. — Спасибо вам, защитнички!

        Что ж, своего я добилась, несу еду капитану — ублюдку, что остывает и более не будет насиловать женщин. Как и убивать людей обоих полов. В его каморке можно добыть много чего интересного: хабара какого, что пригодится в побеге, или денег. Заодно доем его еду, мёртвому она не нужна. Рерт сама жрёт в три горла, а за рабами смотрит, чтоб недоедали и голодали, какая-никакая, но экономия на нас. Поэтому, чтобы насытиться, постоянно ворую на кухне. А ещё подкармливаю подружек, с которыми готовлюсь к побегу. Нам нужны силы!

        Посёрбала вкусной похлёбки с мясом, уж местных вояк тут кормят на убой, всё лучшее гадам. Давно так аппетитно не ела, тем более, не впопыхах, а медленно, с расстановкой, наслаждаясь покоем и тишиной. Только тут, оказавшись в его жилище, наедине с собою, почувствовала щенячью радость, прямо-таки вырывавшуюся из груди.

        Это убийство, первое убийство в моей жизни. Гниды, которую даже человеком не назвать. Оно вызывало у меня бурю радостных эмоций. Это раньше я бы с содроганием думала, а что если придётся лишать кого-то жизни?! Но здесь, столкнувшись со зверством капитана и ему подобных тварей, поняла, что смерть плохих людей — не только благо, но и необходимость. А если это коснулось тебя лично, то удовольствие от отмщения. Главное — не стать, как ашшурцы, садисткой и извращенкой, повёрнутой на крови и насилии.

        Всё, отдохнула, наелась, теперь приступлю к быстрому обыску. Надолго задерживаться нельзя, мало ли, вдруг придут проведать, а тут только я?! Шмон выявил хороший, добротный, большой нож, вроде тесака. Будет дополнением к уже добытому оружию. Немножко денег, пара ценных амулетов, одежда. Всё, что тяжёлое или объёмное, не унести. Возможно, что-то забыла и недоглядела?! Плевать, всего не учтёшь, пора возвращаться к Рерт. Ночую я, кстати, там же, на кухне, охраняя припасы, как цепной пёс.

        Вернувшись я снова выслушала ор поварихи: «Где я вновь запропастилась?». После чего, набрав еды, ушла разносить её и кормить остальных служивых и рабов в нашем поселении. Последними я, как обычно, угощала своих девочек-подружек. Лучшим из помоев для рабов, нам нужны силы. Им, как и прочим работницам притона разврата, запрещалось выходить наружу, чтобы не разбежались в пески в поисках лучшей доли. Кормились они здесь же, безвылазно живя в этом проклятом месте.

        Но это не значило, что они отдыхали и спали, если не было клиентов для разврата. Они зашивались не меньше моего, даже если ты заперта, тебе всё равно можно найти работу. Выделка сыромятной кожи, вышивка цветными нитками одежды, штопанье порвавшихся платьев одежды. Без дела мало кто сидел. Для чего рабы нужны? Чтобы пахать за себя и свободных хозяев, и рвать жилы пока хозяин не разрешит тебе милостиво сдохнуть.

   * * *     

        Ела я с ними молча, нужно набираться сил. Опять кушаю, в который раз за такое короткое время! Девочки хоть и голодны, но ели и одновременно болтали со мной. Иногда даже давились и весело хлопали друг дружку по спинам. Они меня редко видят, вот и счастливы трещать языками. Дождавшись, когда они почти доели, и сама полностью насытившись, рассказала им о важном:

        — Девочки, у меня плохие новости, видимо, завтра возвращается караван.

        — Охохонюшки, с дороги кобели эти напьются и пойдут к нам. Я прошлый раз столько дней отлёживалась после издевательств, что называют тут постельными утехами с перчинкой. Только-только всё внизу зажило! — кажется, подруга тихонько заплакала. — Чтоб этот садист капитан сдох!

        Сказать ей, что её молитвы услышаны и выполнены?! Нет, нельзя, расслабятся слишком, ещё останутся на радостях. Как будто без покойника здесь мало извращенцев. А вдруг их начнут пытать, и они выдадут меня с потрохами? Меньше знаешь — крепче спишь. Поделюсь прекрасной новостью, когда опасность минует, и мы окажемся на безопасном отсюда расстоянии.

        — Да хватит тебе причитать, Зезира, успеешь ещё! Как раз, чтобы избавится от них, мы всё это и затеяли, — сказала другая девушка, сидящая рядом с нами, а затем обратилась уже ко мне. — Сехмет, госпожа, что делать будем, мы же хотели через недельку сбежать.

        — Я сама не знаю, как правильно, — честно ответила я. — Резко стартовать сейчас? Не уверена в положительном исходе, у меня даже карты нету. Пока не добыла. Может как раз завтра, но не сразу?! Они напьются, не думаю, что вдрызг пьяные смогут устроить за нами погоню, если вообще обнаружат пропажу. Тут такой кутёж будет. Главное — выбрать правильно время, когда они нажрутся и ослабнет бдительность даже у охраны. Но подгадать до того момента, когда они приползут на бровях в публичный дом развлекаться. И прошу в который раз, не называйте меня госпожой! Зачем врагам знать, что мы знакомы и вы жили на наших землях?! Или то, что я знатная особа?! Просто по имени, пока не доберёмся до Родины, конечно.