Цветок пустыни

Песнь тринадцатая. История жизни Рерт

Песнь тринадцатая. История жизни Рерт.

         — Тётушка, позвольте мне отлучится к девушкам на пару минут, — попросила я толстую, ненавистную мне кухарку. — Одна из них очень болеет, а я приготовила отвар. Утром её нужно отпоить и отпотчевать.

       Оказалось, что Рерт не спала, а ждала, когда я вернусь, но трёпки за опоздание я не получила. Даже странно, её лепёшками не корми, дай только отлупить рабыню как последнюю скотину.

       — Какое тебе дело до этих падших девок, ты же аристократка! Какая же ты добросердечная, попала сама в беду, а всё равно сердце не очерствело. Я такой же в молодости была. Сколько проблем отгребла на этом! — по своему обыкновению начала ворчать старуха.

       Только не начинай свои истории про прожитую жизнь! Это же на полчаса минимум рассказ. Но, конечно же, она продолжила, а мне пришлось выслушивать, всем своим видом выражая сочувствие и как мне всё это интересно!

       — Мы ведь с тобой одного роду племени, я тоже из вашей страны, меня оттуда увели ещё в молодости. Младше тебя была, лет тринадцать, как только первая грязная месячная кровь пошла. Когда девочки становятся полноценными девушками, тогда и настала моя горькая судьбинушка. Нет, никто не нападал, просто продали, я была из семьи рабов, не принадлежала себе и своим родителям. Поэтому меня купил как чужеземную диковинку в подарок сыну один торговец из Ашшура. Сначала об меня вытирали ноги и относились хуже, чем к собаке. Насиловали, слава богу, мало: худая, избитая и грязная. Кому я нужна такая неаппетитная?!

       Я уже думала пожалеть мысленно тётку, ведь она своя, да и мучилась, но тут услышала такое, от чего меня аж передёрнуло всю! Как можно от наших истинных богов переметнуться к нечестивому сатане?

       — Слава Ваалу, хоть пользовался мной только будущий муж, — продолжала Рерт, как ни в чём не бывало, не видя метаний на моём лице. — Сомнений в том, что я рожала от него детей, не оставалось. Но потом в один счастливый день всё изменилось. Начался мор, и умерли все, целое поселение! Включая семью моих хозяев, к которой принадлежала молодая рабыня Рерт. Отец моего мужа, купивший меня, братья мужа и ихние жёны с отпрысками. Передохли все, кроме меня, туда им и дорога! Ещё остался мой будущий муж, чьим подарком и рабыней я была до мора. И, конечно, моего пуза, в котором я опять понесла. Засим меня взяли в жёны. Для этого мне пришлось добровольно отказаться от прошлых богов Та-Кемета, нашей с тобой родины-уродины. Неистово молилась Ваалу всем сердцем и усердием, и верховный бог принял меня, услышав мои молитвы. Теперь я местная, хотя имя-то у меня осталось вашенское, прежнее: Ререт или Рерт. Что ты так смотришь недовольно, сдались тебе эти шлюхи! Куда спешить?! Почему не послушать мою историю?

       — Но девушка умрёт. Я же всё здесь почистила, — заканючила я, — вам помогла, мне сейчас нечего делать, позвольте быстренько сбегать.

       — Просто хотела сказать, тебе, молодой дурочке, что даже так выжить можно, склониться, терпеть и надеяться. А потом, если повезёт, обрести новое счастье, дом и семью. Вместо позора и смерти. Ты смогла уберечься от проститутошной, может найдёшь себе парня и выживешь?! Постой, не стоит мне брехать, что тебя выкупят и ты богата. Скорее всего это враньё! И завтра оно раскроется. Найди себе какого лопоухого идиота, отдайся ему и постарайся женить на себе. И чтоб добрым был и не бил. Засим найди себе глупенького, такие лучше всего, — поучительно закончила наставления старая карга.

       — А что вы сами, счастливы? — конечно, не стоило такое говорить ей, это может аукнуться. Но я была зла за предательство Рерт наших богов! — Муж и дети не шпыняют вас за то, что чужая? А местные жители приняли за свою?

       — Муж со мной, конечно же, хреново обращается. Хотя к бабам везде и всегда плохо относятся. Мы мало чем отличаемся от рабынь и скота. Но терпит, я мать его отпрысков. Сами дети меня стесняются и смотрят с пренебрежением, им стыдно, что ихняя мать не ашшурка. Нет-нет, да вырвется бранное слово в мою сторону. Ох, не стоило сегодня прикладываться к винцу, смотри, как меня развезло и язык заплетается! Это ведь держится в секрете, зря я тебе об этом сказала, мало ли кому ты теперь растреплешь.

       — Я могила, уважаемая Рерт, вы меня всегда выручали, благодаря вам я тут, а не в борделе, — всегда стоит добавить немного мнимой благодарности. Тем более, эти слова частично являются правдой.

       — А плевать, многие догадываются всё равно! Я так давно тут, что большинство знает. Слухи и сплетни никакой тайны не сохранят. Знает двое, знает и верблюд. Может выпьем вместе? Просто завтра возвращается муж. Так я сама себе хозяйка, свободная, пока он не вернётся. А когда он тут… Первое время на мне живого места нет. Он уже старый, хоть и ходит с караваном, а не стоит совсем.

       Она замолчала, глядя на меня недоумевающим взглядом. Наверное, захотела внятного ответа?!

       — Вино для меня крепко, — я знаю, где ты прячешь свои запасы, могла бы и поделиться хоть раз в жизни, — а от нашего пива, привычного на Родине Та-уи, не отказалась бы…

       — Наверное, ты не поняла про «не стоит». Не получается у мужа моего частенько даже с молодыми аппетитными рабынями. Из-за старости ушла у него вся мужская сила. От злости он сначала шлюшек бьёт, но нельзя товар чужой сильно уродовать, поэтому достаётся и мне, — она потупила взгляд.

       — Жуткая история, — покачала я головой, как будто переживала и мне было интересно, — значит, вы поймёте девушку, которую избили и она хворая? Сейчас прямо страдает, лежит, корчится от боли.

       — Э-эх, ладно, одна нога тут, другая там. И сразу тащи чан с едой к ним. Обычно проститутошная у нас последней идёт в очереди, а сегодня, так уж и быть, накормим их первыми!