Цветок пустыни

Песнь двадцать вторая. Гнусные пьянчужки

    Песнь двадцать вторая. Гнусные пьянчужки.    

       Быстро вытащив из лохмотьев спрятанный длинный медный гвоздь, набросилась на него, окончательно повалив вниз животом пытавшего подняться парня. Приставила остриё к его шее, сильно надавила и начала шипеть на него, как рассерженная гадюка:

       — Ты хотел меня обесчестить, лишить целомудрия и сделать женщиной? Сейчас ты сам станешь шлюхой очень много раз подряд! Хотел своим копьем войти в мою «щель». Проделаю в тебе столько дырок этим остриём, что будешь как решето. Получишь внеземное удовольствие, на которое хотел обречь меня. Потеряешь свою «невинность» и жизнь, истёкши кровью. Больной ты ублюдок, хочешь этого? Как раз выполнять клятву не придётся. Избавлюсь одним махом от нескольких проблем!

       — Постой! Опомнись, ты забыла, — парень встрепенулся и стал приходить в себя, в его глазах читалась отчаянье и раскаянье, — что мне тебя ещё спасти нужно. Разделаешься со мной, а дальше что? У тебя же нет документов, как уйдёшь отсюда, доберёшься до дома?

       — Ты про перстень, который я тебе и дала поносить?! Отдавай сейчас же обратно. — попыталась подёргать и стащить печатку, но парень лишь судорожно сжимал. — Сниму с трупа, экая проблема! А если туго будет идти колечко, ничего, отрублю палец, но отберу! Не волнуйся, это не больно, покойнику всё равно на мирские дела. Ещё ни один не жаловался и не верещал, когда его кромсали на кусочки мёртвым!

       — Не-не-не! Пожалуйста, ты же сама говорила! — блеял парень в страхе. — Положение женщин тут мало отличается от рабынь, этот перстень может носить и предъявлять только мужчина. Ты без меня не выживешь, как и я без тебя, мы теперь навечно связаны! Перестань, прошу тебя, ты же шутишь, я знаю. Но юмор уже порядочно затянулся, стало совсем не смешно.

       — И что, теперь ты меня опозорил и обесчестил своим грязным семенем простолюдина. Видел меня голую, заставил дать унизительную клятву! У меня теперь другой план, как-нибудь обойдусь без «всесильного» мужчины-идиота. Прощай, мой несостоявшийся любовничек, муж или кем ты себя возомнил…

       Парню и правда было страшно. Он думал, что я его убью, поэтому совсем перестал сопротивляться. Боялся ещё более спровоцировать меня на агрессию. Вот так и надо с ним, раз по-хорошему не понимает.

       — Погоди же ты! Подумай, что в этом мире патриархата одной женщине делать? — голос его дрожал, но он пытался улыбаться. — Даже с печаткой далеко не уедешь, тебе же нужен сопровождающий! Да и куда ты денешься, даже добравшись до своего царства? Ты же слышала, твоих родных убили, а сестра в плену. Саму тебя ищут! Мы должны помогать, любить и заботиться друг о дружке. Не стоит обижаться, у меня к тебе серьёзные намеренья. Вплоть до женитьбы!

       Успокоившись, я слезла с него, и он, видимо, почувствовав, что опасность миновала, опять начал меня раздражать и дразниться:

       — НПС-очка моя игровая, кто тебе такие параметры накрутил злости, я чуть от страха не умер. Фух, в душе я знал, что ты не можешь мне принести вреда! Но было жутко до усрачки. Тут всё так реально, меня аж стошнило от казни людей, а от твоих угроз чуть копыта не откинул!

       Значит, он опять за своё?! Думает, что я шучу и не могу его тронуть? Сейчас посмотришь у меня. Теперь я решила проучить его всерьёз. Иначе с необъезженными скакунами никак.

       — Я тебе говорила не называть меня ругательствами? И запомнить, наконец, моё имя? Говорила! Вот и не обижайся — пользуясь тем, что он так и не успел встать и пьян, вновь упала пятой точкой на него сверху. — На тебе! Что, больно? И это только за оскорбление, а сейчас ещё получишь пару увечий за осквернение моего живота, грудей и рта своим семенем извращенца! И за желание завести со мной серьёзные отношения. Ты для меня смерд, а не ровня! Мямля с задатками магии. Я — потомственная аристократка, дочь наместника огромной области! А что ты из себя представляешь?!

       — Стой. Ничего такого я не делал! — он пытался вырваться, не понимая, что я не собираюсь его убивать, а лишь пугаю. При этом он что-то жалобно лепетал и оправдывался. — Мужское семя очень полезно принимать внутрь. Само по себе оно богато витаминами и микроэлементами. А от любимого, от которого собираешься иметь детей, в десять раз полезнее, очень сильно уменьшает риск выкидыша. Это когда беременность заканчивается смертью так и не родившегося ребёнка. Я для нас стараюсь, будущей семьи. Да и раскрепощаться тебе надо. В миссионерской позе и позе наездницы ты далеко на таком видном, как я, женихе не ускачешь в рай! Я из другого мира, там девушки более открыты и фантазируют в плане любовных утех.

       — Большинство твоих слов я не поняла, но у вас мир извращенцев и шлюх! Одевайся, выходим. Если ты мне сейчас не будешь подчиняться, я вырву твой мерзкий мужской отрезок. А вот убивать не буду, ты мне живым нужен. Но захочешь ли ты без него жить?! Петь фальцетом и стать евнухом?!

       — Хорошо, слушаюсь и повинуюсь, «Госпожа», — последнее слово он сказал противненьким голоском с пренебрежением, но мне главное, чтобы он понял. — Не успели даже переспать по-настоящему, а уже под каблук попал и тряпкой назвали! В обоих мирах одно и то же! И это, обвяжи мне кисть, не хватало ещё и сепсис подцепить от твоего ржавого гвоздя. Хорошо хоть не болит!

       — Сепсис? — спросила я.

       — Это зараза такая от грязи, — объяснил парень, — гнойная рана, вирусы и микробы! Почему-то почти не больно, хотя кровь немного натекла.

       — Ясно, имя злого духа, который приникает в человека за грехи перед богами и приносит хворь, иногда смертельную! Дай посмотрю руку. Да на эту ранку даже ребёнок лет семи не обратит внимания. Я играючи и слабо уколола тебя остриём, — и, немного подумав, воскликнула. — Не чувствуешь боли, совсем? А спать сильно хочется?