Цветок пустыни

Арка 2. Мерзкая мамона стяжательства. Песнь первая. Исклы, фейелвелки

    Песнь первая. Исклы, фейелвелки.    

       Мы вышли, чтобы осмотреться, вокруг храма валялась пара тушек уснувших поселян, наверное, вышли из здания отдышаться, почувствовав себя нехорошо. Здесь их и настигло беспамятство. Подгоняя нерадивого парня, мы оттаскивали их обратно в храм, вдвоём это хоть и сложно, но можно. С планом мести я пока не делилась с Прове, он и так боится крови и смерти, зачем усугублять нервы мальчика-истерички?! Сейчас успокоится немного, начнёт вновь засыпать, вот тогда и расскажу всю сермяжную правду. У сонных и пьяных многие чувства отключены, в том числе страх, разум и способность сопротивляться. Особенно, если подгонять пинками.

       — Всё, справились, — сказал он, когда мы переместили с улицы последнего ашшурца в храм. — Что будем делать, запираем их и сваливаем? А они не задохнутся?

       — Экий ты дурачина, сначала ограбим. Нам деньги нужны, ценности, как можно больше. Одежда хорошая, тебе немного мужской и мне куча женской.

       — Слушай, а когда мы этим занимались, ты так стонала натурально, тебе понравилось, а?

       — Я притворялась, идиот! — раздражённо бросила ему через плечо. — Чтобы тот придурок, охранявший нас, быстрее свалил подальше.

       — Ну знаешь ли, я к тебе со всеми чувствами! Я тогда тоже прикидывался! И… и даже оргазм имитировал!

       — Что такое оргазм? — спросила я непонятное слово.

       Он начал замысловато объясняться, что-то про пик наивысшего наслаждения парочки любящих друг друга людей. В принципе, я и так знала, что мужчины от этого дела получают удовольствие. Не дали бы боги нам — женщинам, возможности рожать им наследников и доставлять наслаждение во время полового акта, эти животные нас бы просто поубивали или низвели до уровня скота и рабынь. Хотя в Ашшуре женщины и дети были примерно в таком положении и так.

       — А разве то, что ты меня опрыскал своим семенем, не означает, что он у тебя был? Пик оргазма, или как там ты назвал это слово?!

       — Это просто издержки молодости и дань театральному искусству! Я притворялся так, чтобы даже ты мне поверила! Всё по системе Станиславского!

       У меня сейчас был отходняк, теперь я не рабыня, а мои обидчики и убийцы семьи здесь, у моих ног, совершенно беззащитные! Всё напряжение схлынуло, настала эйфория от предвкушения неминуемого возмездия над ублюдками. Скорой свободой, исходом из Урука. Мне даже было прикольно слушать глупое непонятное щебетание Прове рядом.

       — Ты очень смешной дурачок, который изъясняется непонятными словами и всегда не вовремя! Займись-ка лучше делом, пока не заснул окончательно. А я поищу кое-кого особенного.

       — Кого же? — спросил парень.

       Через полминуты, переступая и перепрыгивая через тела, лежащие вперемешку, наткнулась на то, что искала.

       — Вот и добрались до самого главной и жирной сколопендры оазиса! — сказала я, потирая ручки от предвкушения. — Повезло, так повезло!

       — Думаешь, у Гильгамеша при себе много золота? Чего ты так приободрилась?

       — Да плевать мне на это сейчас, — дьявольски улыбалась я сама себе. — Энси Урука признался, что убил моего брата и отца, причём лично! Уничтожил благородный дом Сиа. Поймал маму, сестру, меня. Я его резать буду на ленточки, наслаждаясь медленной смертью.

       — Стой! — этот негодник посмел схватить меня за руку. — Они же спят, некоторые даже похрапывают. Нужно убить его быстро, пока я отойду, не хочу видеть такое. А потом режь на ленточки или вовсе не трогай. Он же проснётся от боли! Посмотри, какой он огромный и сильный воин, пузо может и огромное, но кулаки размером с наши головы. Нам ли, Давидам, сражаться с эдаким Голиафом?! А остальные?.. Ты же говорила, что тут осталась охрана на воротах, рано или поздно они придут проведать, что тут творится, а ты тут убиваешь людей! А на крик проснувшегося Гильгамеша они сбегутся мгновенно. Никаких пыток и наслаждений убийством!

       — Отпусти руку! — разочарованно сказала я. — Согласна, не время ещё. Всё, я остыла, отпусти! Но кольца с его лап, амулет и браслеты с шеи сниму, если они не магические, то хотя бы ценные. Дальше ты его щупай тщательно по всему телу, должны быть ещё ценности, мне мерзко до него дотрагиваться.

       — Мне же придётся притворяться воином? Мужчина — солдат и защитник, так? Возьму у него меч, я привык, пусть и по фильмам, к этому оружию. Да, не смотри на меня непонимающими глазами! Говорю, не умею я гвоздями, кинжалами и копьями драться. Вот эту кривую саблю-серп возьмём для меня.

       — Бери, конечно, тебе же носить самому эту непонятную тяжесть, — раз он спрашивает, то разрешила ему. — Даже хорошо будешь выглядеть, прямо как энси. Слышала, он говорил, только благородные имеют право носить такие царские серпы.

       Прошло некоторое время, пока мы рыскали по телам на полу. Сама я искала везде, зная, что он может прошляпить и не нащупать ценное. Но по интимным местам заставляла лазить его, во-первых, противно, во-вторых, негоже аристократке щупать людей в таких местах, тем более мужчин, которых тут было большинство. Я больше не рабыня и нужно вести себя соответственно. Для этого есть этот извращенец! Пусть почувствует себя в моей шкуре, когда обляпал всю своей гадостью. Даже вспоминать эту мерзость не хочу, колотит и передёргивает. Конечно, ему тоже было не охота ковыряться в тряпках на паху у мужчин и женщин. Но пара угроз с упоминанием про острые гвозди, жаждущие его невинного тела, и он был готов на всё. Да и понимал, что без денег и ценностей мы сдохнем с голоду. Но что поделать, если многие хранят ценности именно там, мол, там они более в сохранности в нижнем исподнем.