Цветок пустыни

Песнь четвёртая. Выполняя обещанное (интим)

    Песнь четвёртая. Выполняя обещанное (интим).    

       За разговором мы дошли до пещер, что могли скрыть нас, пока зной над головами не пройдёт, и я прервала её бесконечный монолог более приземлёнными вещами:

       — Это всё лирика, но что нам делать сейчас? Пока нужно идти строго на запад, сразу, не тянуть! Сейчас поспим здесь, а как солнце сядет, под светом лун, без палящего зноя, отправимся дальше.

       — Что ты говоришь! А как же моя сестра?! Её надо подождать, а лучше встретить, вернувшись назад, раз у нас есть ездовое животное. Вдруг что-то случилось с ней? Да и мы хотели задержаться на несколько дней, пока будут разыскивать нас в песках. А когда преследователи успокоятся, решив, что мы где-то сгинули — драпать на Родину.

       Судорожно думала, что ответить: сказать, что сестры больше нет?! А я стояла и наблюдала, как её мучили, убивая? Она, возможно, обвинит меня в том, что не спасла Зезиру. Конечно, я не могла ничего сделать, но горе лишает человека трезвости мыслей. Ифе, к тому же, может сломаться, оставшись одна в своём роде. А мне нужны сильные единомышленники на чужбине. Я никогда не спрашивала, что с её семьёй. Знала только, что они жили в мелком поселении, принадлежащей к нашему Дому Сиа. Теперь получается, что она считает, что у неё осталась только сестра, которой на самом деле больше нет.

       Гильгамеш разорил её деревню, молодух забрал, а остальную родню, видимо, вырезал. Я её с сестрой прежде не видела и не подозревала об их существовании, а они, как и обязаны простолюдины, знали меня — свою хозяйку: видели пару раз нас проездом. После, уже в плену, признались мне, что знают, кто я, несмотря на то, что я в рванине, как и они. Попросила их держать рот на замке, и мы впоследствии подружились. Они по возможности ухаживали за мной, своей госпожой, хранили меня от поползновений и насилия охранников каравана. Я же обещала их спасти и дать сытую жизнь, когда вернёмся на Родину. Но теперь это если и получится, то только наполовину, одну сестру мы уже потеряли. Да и кто я теперь на Родине?! Земли моих родителей оттяпаны врагами.

       — Я с Прове сожгла всё население оазиса, вот такие дела! Поэтому никто нас преследовать не будет, — и, хлопая себя по лбу, воскликнула. — Про Зезиру, прости, забыла на радостях освобождения и встречи тебя. Давай поедим тихонько в тени, и у меня есть к тебе просьба, она очень важная. И ты её обязана исполнить, тем более, ты только что говорила, что тебе понравится!..

       * * *

       Отдохнувши, напившись, покормив животинку и исследовав пещеры вокруг, начала будить паренька:

       — Просыпайся, как ты себя чувствуешь? Выпей ещё воды.

       — У меня весь нос забит, дышу ртом кое-как, сушняк сильный! — придя в себя и отчихавшись сказал Прове.

       — Пить надо меньше вино, такой молодой, ай-яй-яй!

       — Воды побольше плесни, промою лицо и нос, — раздались характерные звуки выдувания воздуха из носа, высмаркивания. — Здесь слишком сухой и непривычный климат, жуткая жара. Нос забит высушенными козявками вперемешку с песком!

       — Приходи в себя, у тебя мять минут, а у нас есть неоконченное дело! — сказала ему экономно поливая его водой. — Воду надо экономить, она для пития! Иначе смерть, это пустыня!

       Некоторое время он ковырялся в ушах, носе и одежде, вытряхивая песчинки. Потягивался, чесался, даже сходил за большой камень, скрывшись подальше, видимо, по-маленькому.

       — Кое-как пришёл в себя, хотя не сказать, как огурчик. О чём шла речь, какое дело мы не закончили?

       Мне было стыдно произносить такое, но я пересилила себя:

       — Я тебе давала одну клятву, а я никогда не нарушаю своих слов. Заруби себе на носу, аристократы держатся своих клятв и обещаний! Это то, что нас отличает от смердов вокруг. Мы займёмся с тобой… любовью!

       — Вот так прям сейчас? — он тоже покраснел, не всё потеряно в этом извращенце, оказывается. — Я, конечно, за, но думал, что ты будешь против.

       — Конечно я не в восторге от этой гадости, — видя его разочарование на лице, поспешила сказать, — но слово не ибис, улетит, не поймаешь. Дай мне свою клятву, что за всё, что сейчас произойдёт, ты, как мужчина, обещаешь…

       — На тебя жениться? — этот шутник ещё и улыбается!

       — Больно надо! — фыркнула я. — Довести меня до моего царства, не взирая на опасности в пути и трудности.

       — Да, я это и так собирался сделать.

       — Клянись! — грозно сказала я.

       — Клянусь пойти с тобой хоть на край света! Только ты торопишь события, я не так прям хорошо себя чувствую, и эта твоя прыть меня немного смущает.

       — Вставай пошли, ты мужчина или как? Женщина тебя должна умолять о любви?

       — Ладно-ладно, — притворно вздохнув, парень ответил. — Куда идём-то?

       — Я стесняюсь, поэтому пойдём вглубь одной пещеры, там, где тебе ничего не будет видно. Займёмся этим в темноте и молча!

       — Я бы как раз хотел насладиться видом! Это же самое интересное! — ворковал он, пытаясь обнять меня за талию, за что получил по рукам.

       — Даже не думай об этом, хватит на первый раз и моего тела на ощупь. Обойдёмся без услады глаз.