Цветок пустыни

Песнь десятая. Заброшенный оазис

    Песнь десятая. Заброшенный оазис.    

        Убедившись в своих подозрениях, я направилась к Ифе, которая совсем потерянная ехала на верблюде. Не понукая животным и не смотря по сторонам, переживает. Хорошо, что «корабль пустыни» идёт за своими собратьями след в след:

        — Ты как? — обеспокоенно спросила я.

        — А сами как думаете, госпожа?

        — Мы с тобой девушки боевые, и я знаю, что поможет тебя оживить.

        — Ничего, Сехмет, только если вернёшь сестру к жизни!

        — Месть тебе поможет, отомстить за смерть сестры, разве нет?! — воззвала я к ней и её чувствам. — У меня убили маму, брата и отца, но посмотри на меня, я радуюсь! Думаешь, потому что освободилась от рабства? Как бы не так! Гильгамеш признался, что убил моего отца и брата. Напал на наше владение, схватил всю семью! Я лично сожгла этого жирного ублюдка и весь Урук! Поэтому счастлива, а дальше сожгу тех, кто нанял его убить мой Дом Сиа!

        — Да, вообще-то месть помогает, но ведь жители оазиса умерли… Мстить больше некому! — Ифе смотрела на меня внимательно, кажется, я смогла её растормошить.

        — Ифе, я долго думала над странным поведением Мамона… Ты не находишь, что он не чист в помыслах?

        — Да, я ему тоже не доверяю, — подтвердила мои опасения Ифе, взгляд её стал серьёзнее. Главное — вывести её из ситуации самобичевания и оплакивания. — Зачем ему помогать нам? Я не верю жителям Ашшура, скорее небо падёт оземь, чем эти злобные твари сделают кому-то доброе дело, тем более нам, тройке чужеземцев. Но наш лапушка Прове и правда чудной, верить на слово первому попавшемуся человеку.

        — И не говори! За ним глаз да глаз нужен, идиотиком! Смотри и слушай внимательно то, что я раскопала. Наша «лапушка» до сих пор не может запомнить, к какому Дому я принадлежу. Откуда тогда Мамона знает, что я Сехмет из Дома Сиа? После того, как ты позвала меня лишь по имени, Мамона сам вспомнил, из какой я семьи. Прове этого не говорил, это очень странно! Разве не подозрительно?!

        — Да, согласна! Он хотел увести нас на север там, где основные дороги, — ахнула Ифе. — Наверное, беден и хотел продать нас троих в рабство… снова.

        — А после того, как Мамона узнал, кто я, сразу же согласился ехать с нами на запад. Как будто знает, что я ценная очень, и хочет продать меня на Родине нашим врагам.

        — Но откуда ему знать, он ведь просто холоп, — поинтересовалась подруга.

        — Мамона ох как не прост, знает язык местных, он ведь сам ашшурец! Может подслушал, что за меня назначен большой выкуп, доведёт нас до границы, но не отпустит, а свяжет и продаст в Та-уи?

        — Очень может быть. А мстить за смерть сестры моей? Неужели ему? — насупилась она. — Потому что он ашшурец?

        — Напомни, почему ты не сбежала с нею вместе сюда?

        — Её забрали к Гильгамешу, хозяину оазиса. Она мне прошептала бежать и не ждать её.

        — Я тоже её не видела, — придётся соврать, Зезире уже не помочь, а живым нужно жить дальше! — Меня тоже позвали в храм, принесли в жертву человека. Помнишь того несчастного раба, что подрался с местными свободными? Резали его, истязали, и он истёк кровью на алтаре. Затем мы с Прове смогли сжечь весь храм почти со всеми жителями. Я тебе рассказывала, когда мы в пещере сидели, опоила всех их той сон-травой, что сестра просила захватить, и, заперев двери, сожгли их.

        — Ты молодец, мне бы не хватило на такое смелости и мозгов, спасла нас всех! Кроме сестры…

        — Не раскисай пока, дослушай, — прервала я её. — Все рабы были заперты, видимо, и твоя сестра тоже. Мы сожгли почти всех ашшурцев, но в том доме терпимости не нашла вас обеих, думала, что вы уже давно в пути к пещерам! Поэтому, в спешке улепётывая на верблюде, пока те шестеро освобождённых рабов быстро расправились с двумя оставшимися охранниками Урука. Скорее всего освобождённые рабы, а один из них Мамона, убили остальных рабов! Всех, включая твою сестру!

        — Вот же сукин сын! — прикрикнула Ифе, но слава богу, никто не услышал. — Я убью его прямо сейчас!

        — Ты такой сильный воин?! Угомонись, он тут же тебя зарубит и всех нас. Всему своё время. Копи злость и перестань плакать, жди вечера. Ты должна быть сильной, это важно! И да, что бы я ни делала, соглашайся и подчиняйся, даже если попрошу что-то ужасное! Так надо. Отомстим за Зезиру, спасём себя и Прове сами.

        Наш маленький караван шёл всю ночь и утро, а когда солнце начало подниматься в зенит, Мамона объявил скорый привал:

        — Тут недалеко заброшенный оазис, там есть вода и растёт немного растительности, можно поспать под их тенью. К вечеру, когда жара спадёт, продолжим свой путь.

        — В этих местах вода ценнее золота, — спросила я очевидную вещь. — Почему он заброшен?

        — Здесь проходит граница с дикими зверьми, — ответил мне мужчина. — Они пару раз нападали на местных, и после нескольких больших потерь люди ушли оттуда.

        — А нам они не грозят?

        — Конечно же да! Но мы специально пошли таким путём, подальше от дорог, где нас могут забрать в рабство или убить мои соплеменники. С людьми у нас шансов нет, а со зверьми можно не встретиться. А столкнувшись с ними, ещё посмотрим, кто победит! — воодушевлённо воскликнул проводник.

        Обычный мелкий оазис в песках, немного растительности на земле и деревья, вода… Селение было заброшено давно, оставались только остатки хозяйской, человеческой деятельности. Хорошо, можно отдохнуть.