Цветок пустыни

Песнь двенадцатая. Сомнение в направление

Сомнение в направление.

— Давай без сарказма, Сехмет, пожалуйста! — взмолился парень. — Но как же, после всего того, что между нами было?! Понимаешь, в моём мире есть пословица: «Секс между нами — это даже не повод познакомиться!» Перепихнулись и разбежались. А у вас тут для молодой и незамужней это должно много значить.

        — Ты представлял, что после того, как овладел мною, я теперь твоя навсегда? — раскрывать тайну о том, что это была вовсе не я, а Ифе, пока не собиралась. — Замечу, я совершила это не по своей воле и желанию, ты заставил исполнить клятву, данную мною под угрозой смерти. И после всего этого я должна за тобой бегать по пескам и кричать: «Я твоя, господин, возьмите меня, овладейте мною и не бросайте меня»?

        — Грубо говоря, всё именно так. Однако хочу заметить, что ты немного перегибаешь палку. Я и вправду надеялся на такой ход событий, правда, чтобы это происходило в романтическом ключе, а не как ты описала. Ведь знаешь, я в тебя влюблён, ты мне реально нравишься. Заставлять бегать за мною с тапками в зубах не надо никогда и не собирался, я и так здесь и готов на всё ради тебя, — парень начал активно жестикулировать, будто стараясь сделать этим свою речь ещё эмоциональнее.

        — Вот и бегай за мной теперь с песком в зубах, раз нравлюсь. Но мой тебе совет: согласись разок с Ифе, возможно, сразу переключишь на неё внимание, влюбишься и забудешь про меня. Это был бы идеальный выход и для тебя, и для меня, и... для неё!

        Да, я всё ещё надеюсь отделаться от этого надоедливого лунтика. Как говорится, надежда умирает последней. Вообще, может быть всё-таки стоит сказать ему, что тогда вместо меня была Ифе? Нет, не вариант, в этом случае он будет думать, что слово аристократа ничего не стоит. Пусть я и считаю это глупостью, но для простолюдинов всё должно оставаться по-прежнему.

        — Это потому что я простолюдин, а ты благородных кровей? Хотя теперь ты никто и звать тебя никак, просто чванливая и тщеславная бывшая рабыня, которую я спас от казни и проституции. Если ты признаешься себе в этом, поверь, твоя жизнь станет намного проще. Сама подумай, зачем двум молодым полным энергии людям все эти предрассудки?

        Прове и сам не подозревал, насколько сильно задел меня этими словами. А ведь если подумать, он прав, я и вправду теперь всего лишь оборванка. Пусть и с хорошей родословной. Но если он думает, что дело только в этом, то сейчас я расскажу ему, насколько сильно он ошибается.

        — А кроме того, ты нытик. Даже оружие в руках удержать не можешь, так в чём твоя мужественность? Захочу ли я иметь от тебя детей, зная, что ты не сможешь защитить нас? Или мне на сносях самой защищать тебя, себя и детей от врагов?

        Казалось, что сказала я немного, но эффект от моих слов не заставил себя ждать. Прове мне ничего не ответил, сжав злобно губы, и ушёл подальше к верблюдам. Зато откликнулась другая, которая притворялась всё это время соней:

        — Ничего себе интересные вещи узнала, хорошо, что ты меня разбудила вовремя, иначе б прозевала такое!

        — Так ты не спишь, плутовка? Хитрый фенек пустыни, не разочарована своим красавцем? — ехидно усмехнулась я.

        — Может нам признаться, что тогда была не ты, а я с ним? Может, хи-хи, я у него первая была? Это же по мальчикам не поймёшь, а он влюбился из-за этого?! Скажем, что это я, и вот он любит меня, чертыхаясь на тебя.

        По Ифе было видно, что она с трудом сдерживает безудержное хихиканье. Что-то я снова начинаю подозревать её в сумасшествии. Рано расслабилась, нужно продолжать следить за её поведением, а то мало ли…

        — Он обидится и перестанет мне доверять, слушаться. Ты хочешь всё испортить?! Пока я тебе не разрешу, нельзя об этом говорить. Ты поняла? Помнишь ещё, кто твоя госпожа? Или тоже скажешь, раз я всё потеряла, то я никто и звать меня никак?

        Было бы ещё обиднее услышать это от неё. Ведь изначально Прове был для меня никем, просто случайным парнем, будто свалившимся с луны. А вот если так считает и Ифе, то это будет сильный удар по моему самолюбию.

        — Госпожа, ты и правда о себе много чего возомнила, прости! Кто он был в своём царстве? Он слишком изнежен, как аристократ. Может тоже из большого именитого Дома, как и ты? Здесь он маг, уже не простолюдин. Я просто хочу определённости, раскрыть правду, убрать недосказанность.

        — Вперёд, дерзай, только всю правду, и про то, что ты была непотребной девкой, тоже. Как он отреагирует на то, что в тебе ещё до него побывала куча грязных мужиков? Обливали тебя грязным семенем и платили за это жалкие гроши. Вот и узнаем, обычный мужик он или какой-то особый и хороший лунтик из другого мира. Надеешься, небось, что простит и примет к себе женою?

        — За что ты со мной так?! — Ифе заплакала. — Я потеряла всё, включая сестру, меня насиловали не по моей воле. А я жила только мыслью о том, что мы с сестрой спасёмся, убежим на Родину, а там будем молчать, что с нами было. Встретим там мужей и начнём жизнь заново! Только это отделяло меня от самоубийства. Зачем бередить мои и так ещё свежие раны?

        Обняв Ифе, я гладила её по спине, успокаивала, как могла. «И зачем я это сказала? Ей и так пришлось несладко, а тут ещё и я. Может быть она права на мой счёт? Подумать только, обидела, по сути, лучшую подругу» — такие мысли крутились у меня в голове, пока я пыталась вытереть слёзы с её щёк. Только вот плакать и изливать свою боль я не могла. С детства я слишком грубая, а рабство не только не сломало меня, но и ещё сильнее закалило. Дождавшись, пока она успокоится, мы пошли будить верблюдов.