Цветок пустыни

15. Что приносит ночь

Когда отгорел закат и небо начало темнеть, Анжелика вышла на плоскую крышу дворца. Крыша была обитаемой; на ней лежали ковры с разбросанными по ним пёстрыми подушками, на низком столике стоял серебряный кувшин. Горело пару масляных ламп на подставках, чуть потрескивая в ночной тишине. Салахаддин так и не вернулся, и Анжелика, устав спрашивать у служанок, не слышно ли чего, захотела переменить обстановку. Она побродила немного по дворцу и забрела сюда по лесенке, вьющейся внутри узкой башни.

Уютная обстановка крыши ещё больше контрастировала с одиночеством Анжелики. Девушка, вздохнув, присела на ковёр, и не заметила, как заснула...

Когда она проснулась, ночь уже полностью овладела небесами. Анжелика поднялась и подошла к перилам. Где-то наверху мерцали звёзды, и месяц выглядывал из-за рваного облака. Девушка поёжилась от ночной прохлады и неосознанно обхватила себя руками.

На её плечи мягко опустился плащ. Анжелика подняла голову - Салахаддин стоял рядом с ней, улыбаясь, и его тёмные глаза весело блестели в свете лампы.

- Где ты был целый день? - выдохнула девушка, чувствуя, как внутри неё вместе с облегчением распространяется тепло.

- Мы были в деревне неподалёку, и поучаствовали в небольшой стычке, - пояснил султан, облокачиваясь на перила рядом с девушкой. Его рубашка была довольно свободной, но при движении под ней угадывался плоский живот.

- Выиграли? - глаза Анжелики загорелись энтузиазмом.

Салахаддин улыбнулся - белые зубы сверкнули под полоской усов - и кивнул. Усталость покидала его с каждым мгновением рядом с ней - от её участия, от её энергии, - будто и не было всего этого трудного дня...

- Местный мальчик донёс моим разведчикам, заметив врагов, и мой патруль, который выслеживал их который день, дал знать во дворец, - сказал султан. - И я тут же прибыл на место со своим лучшим конным отрядом. Мы окружили врагов и дали им бой.

Анжелика смотрела, как султан перечисляет пережитое им за день так спокойно, будто рассказывает, что ел на завтрак, и чувствовала одновременно и восхищение его смелостью, и желание обнять покрепче, прижаться щекой к его щеке и сказать "будь осторожнее". Интересно, каково это было бы - прижаться к нему всем...

- С тобой всё в порядке? - спросила Анжелика вслух.

- В полнейшем, - тепло улыбнулся султан.

- А враги действительно скрывались от вас? Слухи такие ходили.

- Да, они производили только разведку и избегали подходить близко, - отозвался Салахаддин.

- ...Но тебе надоело их избегание, ты их поймал и дал по шее?

Салахаддин рассмеялся.

- Именно так, - ответил он. - Живыми ушли немногие... Я оставил там отряд разведки.

- Зачем? - удивилась Анжелика.

- У этой деревни - и в двух других местах в окрестностях города - врагов замечали не первый раз, - пояснил султан. - Мой патруль наблюдал за каждым из этих мест день и ночь. Я думаю, после сегодняшнего они не остановятся, и хочу знать, что они будут делать дальше. Ричард исследует подступы к Иерусалиму...

- Всё-таки я надеюсь, что врагов больше на приключения не потянет, - нахмурилась Анжелика. Помолчала немного и сказала, постаравшись добавить в тон голоса столько капризности, сколько смогла: - Я и так волновалась целый день.

Салахаддин безмятежно улыбнулся и ответил ей - его тихий хрипловатый голос звучал сейчас не тёплым, как обычно, а обжигающе-горячим:

- Когда-то великий арабский поэт Аль-Мутамид, который был также и полководцем, написал такие строки:

Скорблю о милой, как о далеком волшебном рае,
Любовью дышит любое слово любой строки.
К тебе умчался б, но ведь не может военачальник
Покинуть тайно, любимой ради, свои полки.
К тебе пришел бы, к тебе прильнул бы, как на рассвете
Роса приходит к прекрасной розе на лепестки.

- Очень красиво, - прошептала Анжелика, радуясь, что в полутьме не видно (наверное), как она краснеет. От одного только его голоса, приглушённого, но страстного, будто угли, потрескивающие под пеплом, что-то щекотало легонько у неё в горле, и ей казалось, что она сейчас замурлыкает.

Дверь в башню позади них хлопнула, и Салахаддин обернулся раньше, чем влетевший на крышу воин закричал:

- О султан! Отряды врага напали на ближнее село и жгут дома!..

- Вели седлать моего коня, - бросил Салахаддин уже на ходу и поспешил за воином, бросившимся обратно в башню. Анжелика, рассеянно хлопая глазами и не успевая ещё полностью осознать произошедшее - а султан уже взялся за ручку двери - сделала пару шагов за ним и растерянно сказала:

- Салахаддин, будь осторожнее, пожалуйста.

На секунду султан обернулся - его чёрные глаза взглянули в её - и он серьёзно, без улыбки, кивнул:

- Спасибо, Анджелика.

Миг - и он выскользнул за дверь. Анжелика спустилась вслед за ним по лестнице, и не думая догнать. Его быстрые шаги затихали уже где-то внизу. Не прошло и минуты, как весь дворец наполнился шумом и движением. Воины и слуги бегали туда и сюда, кто-то выкрикивал приказы. Анжелика обернулась по сторонам, но нигде не увидела султана. Следуя за хаотичным движением толпы, девушка вышла на крыльцо и встала у перил, всё ещё кутаясь в плащ Салахаддина, как раз, чтобы увидеть, как султану подводят его вороного жеребца. Салахаддин вскочил на коня легко, как ветер, его тут же окружил небольшой отряд всадников, и после короткой команды султан поскакал впереди отряда на выезд со двора. За воротами толпились уже в большом количестве другие всадники; расступившись, чтобы пропустить султана, они сомкнулись за его спиной.

Двое слуг захлопнули ворота.

Все начали понемногу расходиться, наперебой толкуя о произошедшем, и Анжелика побрела в свою комнату. Всё произошло так внезапно, что мысли девушки беспорядочно бродили в голове, перебивая одна другую. "До чего же Салахаддин быстро реагирует", с восхищением подумала она. Но всё же мысли её тут же беспокойно вернулись к тому, что проблема наверняка была нешуточная, если Салахаддин лично взялся её решать. И опасность была вполне реальна.