Цветок репейника

Глава двадцать четвёртая. Во тьме

От стены до стены камеры было пять шагов. В одну сторону. И восемь в другую. Не так уж плохо, если призадуматься. Тюфяк из соломы, прелой и заплесневевшей, тоже был. Больше ничего.

Холод. Темнота. Тишина, лишь изредка нарушаемая криками, доносящимися оттуда, из-за плотно запертых дверей. Огня, как во всех других комнатах, здесь не было, ка ки окон. Ведьмам и поклонницам Трехликой не полагалась.

Тиана знала, что долго ее заточение продолжаться не может. Что будет дальше, она не знала. Предполагалось, что наступит ее очередь ответить на пару вопросов, суть которых сводилась к одному: она должна была говорить о Реймарэ.

Все это походило на сон или бред, даже больше, чем подземелье, в котором осталась Эмери. Правда, сколько Тиана не щипала себя – проснуться не удалось.

Она потеряла счет дням и боялась, что когда у рыжего Инквизитора дойдут до нее руки, у нее может не остаться сил на сопротивление. Потому что живым существам нужно питаться или хотя бы пить воду иногда, а этого как раз ей никто не предлагал. И если воду можно было с трудом, но нацедить в ладони из приткнувшегося в уголке камеры желоба, то с пищей было совсем никак. Впрочем, Тиана умела поститься.

Она мерила все отведенное ей пространство шагами, а иногда даже пыталась изобразить что-то из танцев. Просто, чтобы не терять форму, насколько это было возможно.

Она кружила в темноте и отбивала дроби, и порой ей казалось, что тени многих, что были здесь до нее, с мрачным наслаждением присоединяются к ее движениям. Отголоски их мыслей скользили где-то на краю восприятия, отгоняя даже ее собственные невеселые раздумья.

Как-то внезапно пришло осознание собсвенного полного одиночества. Раньше, среди людей, чем-то ей дорогих, Тиана не замечала этого. Нира, Эмери, Маруш и Каомо, Эста сол Фоччия, Реймар и даже её высочество Интанниа создавали иллюзию того, что ее жизнь не пуста. Работа и танцы придавали смысл,  а сомнения и воспоминания можно было заглушить множеством разных способов.

Например, объятиями Реймара ди Вьенноци. И его же страшными тайнами.

Интересно, магу удалось вызволить Эмери? Эта девочка стоила гораздо больше любых древних городов и заброшенных подземелий. Жаль, что ее братец просто не способен был этого понять. Эмери на Реймара почти молилась, а он приносил ее в жертву своим глупейшим мечтаниям, даже не задумываясь. Ради великих целей, конечно же.

Тиана усмехнулась. Тоже еще, нашли божество! Глупый, самонадеянный мальчишка с обожженной и отравленной душой. На какой-то миг ей самой показалось, что он был ей близок, был похож на нее саму. Конечно, это было не так. И нечего выискивать сходство в их судьбе, в их прошлом. Она, Тиана, никого не предавала.

А ещё был Астар Фъямэ сол Ньэрэ. Полеты на спине Вэррего. Разделенная опасность. Ночь и звезды во взгляде темных глаз. И еще какое-то безумное сплетение мелочей, звуков, запахов, воспоминаний, слов и ощущений, которые Тиане очень сложно было собрать в единую и цельную картину. Астар сол Ньэрэ, человек из снов и рассказов о чьей-то другой, более яркой и настоящей жизни. Что бы сказал Красный герцог, узнав, что его обожаемую племянницу учила летать на драконах последовательница Трехликой?  Что бы он подумал и почувствовал, узнав о том, что эту самую предполагаемую последовательницу (ведьму! ведьму!) он обнимал и укрывал своим плащом одной безумной ночью?

Какой вздор может приходить в голову. Конечно же, сол Ньэрэ даже не услышит обо всем, что случилось. Зачем ему?

Пять шагов в одну сторону – это если делать их медленно. А можно пройтись в танце, кружась и отщелкивая пальцами ритм. Пока на это, конечно же, хватает сил. Можно представить рядом – нет, не Красного герцога, конечно же, но, например, Реймара – и пойти ему навстречу с открытой и торжествующей улыбкой.

Дверь распахнулась вовремя. Именно тогда, когда Тиана, мелко дробя каблуками, оказалась прямо перед ней.

Свет, которого она была лишена все эти несколько дней, ослепил и заставил пошатнуться. На ногах удержаться удалось, но глаза Тиана закрыла.

- Взять ее, - равнодушно бросил знакомый голос. Все-таки рыжий пришел сам.

Железная хватка орденских ребят Тиане была уже знакома. Она с трудом разлепила веки. Граф с незапоминаемым именем смотрел на нее равнодушно.

- Не передумала? У тебя было на это время?

Тиана пожала плечами.

- Не люблю врать. Особенно за кусок хлеба.

- О. Так ты думаешь, что речь идет о хлебе?

- Не знаю. Может, в следующий раз вы оставите меня  без воды. Это было бы куда эффективнее.

- Следующего раза не предоставится, - отрезал рыжий.

Тиану протащили по коридору в комнату, предназначение которой вопросов не вызывало совершенно. Граф следовал за ними.

- К столбу, - отрывисто велел он. – И выйдите вон.

Тиану толкнули в спину, заставляя упасть на колени, и резко заломив руки за спину, так, чтобы они обвивали деревянный столб-колонну. Запястья крепко стянули веревкой.

Окон в этом помещении не было так же, как в Тианиной камере. Зато был огонь. Везде: в камине, в жаровнях, в чашах, расставленных повсюду, в факелах на стенах. Смолистый дым пропитал все вокруг, но даже за ним Тиана не могла не ощущать другой запах, застарелый и тяжелый.

Запах крови, бывший здесь повсюду.

Когда оба служителя вышли, и за ними захлопнулась дверь, рыжий граф подошел к Тиане почти вплотную.

- Ты ведь знаешь, что сейчас будет, верно? – спросил.

- Догадываюсь, - кивнула Тиана.

- Огонь очищает. И мысли, и стремления становятся истинными, стоит пламени коснуться их. Ваша Трехликая  не может быть там, где властвует огонь. Ее удел ютиться во тьме и холоде, в самых затенных закоулках, полных грязи и мерзости. Но мы выкурим ее и оттуда.

- Я не поклоняюсь Трехликой, - упрямо сказала Тиана. – И не надейтесь напугать меня.