Цветок с пятью лепестками

ГЛАВА 12. МИЛАН. ЭСТЕР

Усевшись напротив Милана, мужчина еще раз улыбнулся и постучал своей шляпой о лавку. Капли воды взлетели в воздух, и часть из них забрызгала стол.

– Извините, снег. Надеюсь, я не ошибся. Пани Уршула и пан Милан? А ваша подруга, пани Кира?

Из-за спин выскочила официантка и стала протирать стол. Рикардо кинул на нее короткий взгляд и продолжил. Он говорил медленно, старательно подбирая и выговаривая слова. Видимо, польский был для него не родным, и Милан не мог разобраться в интонациях речи… Итальянца?

– Это хорошее место. Я бываю тут часто с друзьями. Поэтому я сразу порекомендовал Маттео это место. Unluogoaccogliente[1]. И близко от вашего отеля.

Чех удивленно взглянул на Уршулу. Та сразу опустила глаза и чуть заметно склонила голову. Уголок рта слегка дрогнул, ну что поделаешь.

Все это не укрылось от итальянца.

– О, нет-нет! Милая девушка не должна переживать! Маттео замечательный человек! Он такой трудоголик и слегка рассеянный, вот и обратился ко мне. Если хотите, позвоните ему, он и сейчас на работе, не успел вернуться в Рим, и сразу в бюро.

– А он в Риме работает? – в словах Уршулы прозвучала неприкрытая заинтересованность. Она даже наклонилась над столом, желая услышать откровения Рикардо о своем друге как можно быстрее.

Но итальянец вдруг решил переменить тему. Интересно, что он не скинул свое длинное пальто и, казалось, ему совсем не жарко в нагретом помещении. Его вообще не интересовала окружающая обстановка. Не обратил внимания он и на меню. И все же кое-что его интересовало.

– А ваша подруга задерживается? Она придет?

Уршула разочарованно вернулась на место и покрутила в руке бокал. Пена на пиве давно осела, да и сам напиток теперь мог только огорчить.

– Не знаю. У нее встреча.

Итальянец нахмурился. Почему-то ему не понравилась эта новость. Он кинул взгляд в сторону бара, но оттуда никто не торопился подойти к столу. Почему-то после этого он сосредоточил свой взгляд на кружке в руках у девушки.

“Он совсем не обращает на меня внимания”. Эта мысль на самых задворках сознания вызвала у Милана тревогу. “Что за странный тип!”

– Рикардо, а что вы делаете здесь, в Варшаве? Чем занимаетесь?

По лицу Уршулы пробежала гримаска, она наклонилась и сделала глоток пива. Вкус напитка, прямо скажем, не способствовал улучшению ее настроения, и она отодвинула бокал в сторону с явным отвращением.

– Я здесь представляю интересы нашего ордена. Живу, работаю, готовлю доклады в Рим. Выполняю разные поручения.

– Вы монах? И Маттео тоже? – Уля все время пыталась перевести разговор на интересующую ее тему.

– О, нет. Конечно, нет. Это могло бы помешать моей работе. Монахи занимаются другими делами. А я был бы лишен возможности общения с такой прекрасной пани.

Девушка невольно улыбнулась и окинула итальянца быстрым взглядом. Да, он совсем не походил на монаха. Физически крепкий – это было самое лучшее определение. Причем, не такой, как это принято было считать сейчас, скорее, такой, в духе Шварценеггера. Огромный. И лицо еще с резкими чертами, скуластое. Какое-то не итальянское. Скорее, он был похож на немца. Но волосы черные, и с этим цветом могла поспорить только чернота глаз. Внимательных и каких-то насмешливых.

И итальянец становился с каждой секундой все увереннее. Он явно расслабился и чего-то ждал.

Милан вдруг почувствовал словно эхо, тень беспокойства откуда-то издалека. Пространство словно подернулось далекой рябью негативных эмоций. Он встретился взглядом с Уршулой. В глазах у девушки было беспокойство, на секунду она замерла, словно оценивая происходящее, потом кивнула ему.

– Надо бежать!

Девушка поднялась и вдруг пошатнулась.

– Что-то мне нехорошо. Подожди минутку, я быстро. Заплати пока.

Девушка нетвердой походкой направилась в сторону туалета. Итальянец проводил ее внимательным взглядом, а потом махнул рукой, и обе официантки поспешили вслед за ней.

Милан с удивлением наблюдал за этой картиной, а потом присел обратно. Голос Рикардо прозвучал неожиданно резко.

– Поверьте, пан, против вас я ничего не имею, но во избежание недоразумений вам придется последовать со мной за вашей знакомой. За другой девушкой вернемся позже. Мы же отправим ей смс с вашего телефона.

Милан почувствовал, что итальянец бесцеремонно полез к нему в карман. Он хотел помешать ему, но руки вдруг стали страшно тяжелыми. Неподъемными. Чех попытался сосредоточиться и заметил, что двое мужчин, ранее беспробудно пьянствующих в углу, пронесли что-то к выходу.

Музыка в баре превратилась в какой-то неравномерный шум. Голос Рикардо доносился словно с огромного расстояния, он едва мог разобрать слова.

– Жаль, у вас здесь все закодировано. Не подскажете пароль? Не подскажите. Янек!

Милан почувствовал, как его вытаскивают из-за стола и волокут куда-то. Ноги не слушались и подгибались, яркий свет почему-то причинял боль, и он закрыл глаза. Морозный ветер ударил в лицо буквально на мгновение, а потом его усадили в кресло, двери захлопнулись, и наступила тишина.

* * *

– Что это? О чем вы разговаривали? И зачем ты обращалась к стихии?

Голос Сагар сорвался на крик, и она больно схватила девушку за плечо. Эстер не ответила. Она была само спокойствие, само хладнокровие. Только взглянула наставнице в лицо. Та словно натолкнулась на волну холода из-за приоткрытой зимой двери, разжала руку и растерянно замолчала.

– Теперь я могу идти, Сагар? Все закончилось?

Зеленая кивнула и осталась стоять с задумчивым выражением лица. Потом спохватилась, словно смысл сказанного не дошел до нее.

– Мы уйдем вместе. Ты поняла?

Девушка решительно направилась к выходу, и лишь сделав несколько шагов, ответила.

– Тогда идем. Я не хочу оставаться в этом месте ни минуты.

Тот же унылый путь по коридорам занял, казалось, еще больше времени. Затухающие факелы почти не давали света, а наставница в этот раз не пыталась указывать дорогу. Она молча шла сзади, и Эстер почти осязаемо чувствовала исходящее от женщины недовольство.