Цветок с пятью лепестками

ГЛАВА 20. КИРА. ЭСТЕР

Еще минуту назад она с такой решительностью захлопнула дверцу машины, оставив за собой все разговоры и всех людей, которые пытались уговорить не бросаться в омут с головой, подумать, поискать другой выход. А теперь?

Какой другой выход? Они здесь, внутри этого серого каменного здания на другой стороне улицы. Лучи заходящего солнца отражаются и гаснут в окнах штаб-квартиры самого необычного религиозного ордена христианства, словно знак, что время истекает, а дальше стемнеет, наступит время тьмы. Впрочем, может быть, это как раз ее время, ведь она так любит черное? Или все-таки чернота и тьма это не одно и то же?

Как же ей не хватает решительности! Да уж, этим она никогда не отличалась, даже зайти к начальнику и сказать, что пора бы вспомнить о ее достижениях, это было выше ее сил. Все было всегда так легко отложить на будущее, и ежедневные мелкие проблемы были так безразличны… А сейчас она должна принимать решения даже во сне. Сегодняшний сон в этой римской гостинице до сих пор не давал покоя. Что он означал? Сражение, война, нападение. Думать об этом совершенно не хотелось, Не хотелось, хотелось… Просто думалось. “Что же за напасть такая!” И это лицо в конце… Как будто не прошло столько лет.

Наверно, этот сон необычный. Вообще, у нее уже выработалась привычка видеть необычные сны. Необычные сны в необычной жизни у необычной женщины. Ну да, она же ведьма. На глаза навернулись слезы. Нужно как то вытащить из сумки салфетку. О, нет, сумка осталась в машине, там, где и все остальное.

Интересно, если этот сон что-то означает, то войдя в эти двери с двумя белыми колоннами по бокам, она сделает шаг к его осуществлению или, наоборот, от него?

А с другой стороны, есть ли у нее выход? Нет, просто нет. В этом доме, там, наверху, там Милан. Когда это произошло? Как-то совсем незаметно, но теперь он самый дорогой, самый… Какой он самый, у нее даже нет слов, нет определений, понятий, нет терминов. Какие все-таки это холодные слова! Поэтому у нее нет другого выхода, и то, что она еще стоит здесь, можно объяснить только страхом, страхом, что она может подвести его, не справиться. И Уршулу тоже она может подвести. И тех, кто сейчас сидит в машине и ждет, их она тоже может подвести. “Что же это такое!”

Опять зазвонил телефон. Ну что такое, ей все звонят! Она вдруг понадобилась всем, какие-то неизвестные номера. Хотя это звонит Анна, второй раз, а может, третий. Отец тоже звонил, и сообщение оставил. Но она не читала, сейчас не до этого. Его лицо… Но об этом потом.

Потом. А сейчас она уже пустила черноту, которая привычным вихрем заполнила ее, радостно спрашивая, задавая вопрос: “когда же?” Сейчас, сейчас она сделает эти несколько шагов, вот к этим дверям, которые помнят средневековье, войдет и скажет… Что же она скажет?

* * *

Звон клинков на арене заставлял время от времени сжиматься сердце, но три женщины в своем обычном танце, казалось, только изображали поединок. Они уже давно научились обходиться без царапин, так что не требовалось вмешательства не только обычного лекаря но даже и Эстер. Вот и сейчас старый перс грелся на солнышке, совершенно не обращая внимания на происходящее в круге, засыпанном опилками. Ей так не научиться сражаться никогда, так думала она, хотя девушки-телохранители были другого мнения. Однажды Опиа обронила, что любой мужчина, рискнувший обратить против нее клинок, может очень сильно удивиться. Если успеет.

Но она точно знала, что владение оружием – это совсем не то, чем она могла бы гордиться. А вот три девочки, сидящие в ряд под присмотром няньки на противоположной трибуне, совершенно точно были в восторге от своих мам. Они следили за их прыжками и сверканием металла широко распахнув маленькие прекрасные глазки и открыв нежные ротики. Время от времени они закрывали лицо руками в моменты, когда события принимали особенно активный оборот.

Честно говоря, на них Эстер смотрела с гораздо большим удовольствием, чем на поединщиц. Эти три маленькие куколки восхищали и согревали ее сердце. В отличие от своих спутниц, у нее до сих пор так и не было детей. Но она была уверена, что это только дело времени. Все наверняка образумится, Бахман найдет все, что искал, сделает то, что планировал, и они смогут, наконец, заняться только друг другом.

– Не хотел бы встретиться с ними в бою. Удивительно, насколько смертоносной бывает такая необыкновенная красота! Хотя у скифов это обычное дело. Но какова Пантеа, это необычно даже для персидских девушек, не говоря о мидийках.

Эстер живо повернулась на голос. Кир всегда улыбался, когда ему удавалось подобраться к ней так незаметно. “И ведь не мальчик уже, мужчина”. Хотя к будущему персидскому властителю эти слова не подходили никогда. Даже когда юный подросток, который должен заниматься только всякими каверзами и развлечениями вместе со своими сверстниками, вдруг мгновенно становился серьезным, внимательным и словно заглядывающим в самое сердце происходящего мужчиной. А сейчас он уже не мальчишка, даже не юноша. Молодой мужчина, который, возможно, с удовольствием вспоминает свои детские шалости, но не более.

Эстер удивляло, что, будучи уже давно официально признанным сыном царя и внуком другого, грозного и богатого царя, он старался сохранять довольно скромный неброский вид. Нет, его ни в коем случае нельзя было принять за простого воина или торговца, нет. Однако его одежда, скроенная из тончайших и лучших тканей, не резала глаза буйством цветов. Он с гордостью относился к титулу предков – царь Аншана, и действительно, взглянув ему в глаза, невозможно было усомниться: перед тобой царь. Но стоило отступить на несколько шагов, и ты видела просто молодого человека, и его высокое происхождение можно было почувствовать только по отношению находившихся рядом воинов. О, общество воинов он любил. Царь воинов, которые не собирались воевать. Не должны были собираться.

Телохранительницы взяли в руки короткие луки и принялись обстреливать деревянный столб шагах в пятидесяти. Девушки начали пускать стрелы, время от времени меняя руки, становясь к мишени то левым, то правым боком. Стрелы с сочным звуком попадали в столб, и скоро он начал напоминать утыканную булавками подушечку. Пантеа старалась не отставать от амазонок, и ее стрелы тоже летели точно в цель.