Цветок сакуры

Часть 3

Любимые читатели меня долго не было, но Мы вернулись, надеюсь я тут надолго! Если вам интересно - то прошу вам комментировать, чтобы автор мог порадоваться : )

...

Служанки в библиотеке не солгали – банкет был не просто приглашением, но непреложным долгом. Явиться надлежало всем, чье имя и чьих родных упомянули в высочайшем повелении.

Но Цзинь Цин была живым исключением из этого правила. Бастард, дочь без имени и положения, чье существование закон едва признавал. Ей не было места среди сиятельных гостей, да и не только в этом крылась причина ее отсутствия.

Ей требовалось время. Время для преображения.

Подготовка заняла долгие часы.

Ужин подали в уединенные покои, и едва последняя тарелка была убрана, начались приготовления. Цзинь Цин выпало лишь несколько драгоценных мгновений для отдыха, но она постаралась впитать этот краткий покой всей душой, прежде чем шагнуть навстречу грядущему. Бай Янь мягко разминала ей плечи, пока волосы, распущенные и бережно расчесанные Е Бин, не заструились по плечам, словно черный шелк, отливающий лунным светом. Позже Е Бин вновь соберет их в сложную прическу, но уже без тех лазурных шпилек, что украшали Цзинь Цин утром.

Вместо них на туалетном столике россыпью ожидали своего часа иные сокровища – замысловатые украшения и гребни из белого нефрита и чистого серебра.

Е Бин с трепетом развернула одеяние – белоснежную мантию строгого кроя, расшитую тонкой черной нитью. Покрой напоминал те, что госпожа носила обычно – плотно облегающие стан и вольно струящиеся книзу, – но лишь на первый взгляд. Эта мантия была несравненно изысканнее, богаче украшена, словно сотканная из лунного света и теней. Поверх нее предназначался такой же белый плащ, усыпанный мельчайшим бисером и сложной вышивкой, мерцавший при каждом движении. Несмотря на кажущуюся тяжесть от обилия декора, он был поразительно легок, а длинный шлейф, и плаща, и мантии, послушно следовал за хозяйкой, не требуя усилий.

Этот ансамбль Цзинь Цин надевала лишь для особых, тайных дел. Его цель была не в демонстрации статуса или богатства – нет, он был призван придать ей облик чистой, неземной богини, сошедшей с заснеженных вершин. В мире живых лишь горстка избранных знала, кто скрывается под личиной скромной второй дочери всеми уважаемого советника империи.

Цзинь Цин извлекла из ларца тончайшую вуаль и осторожно закрепила ее в волосах, скрывая лицо. Сохранение тайны своей личности не только от семьи, но и от всего мира, было для нее превыше всего.

Этим вечером Цзинь Цин не была ни бесправным бастардом, ни просто знатной дамой. Нет, она становилась кем-то совершенно иным. Она была стратегом и советницей, чья мудрость направляла Императора в самых запутанных делах; самой почитаемой женщиной во всей Поднебесной, чей статус оспаривал лишь сам Сын Неба.

Мир знал эту таинственную фигуру под именем Сюэ Сянь.

Имя, которое можно было толковать двояко:

«Бессмертная Снега».
Или…
«Кровавая Богиня».

Каждый под солнцем слышал о Сюэ Сянь. Легенды окутывали ее имя. Говорили, она – дар самих Небес, смертная, наделенная божественной мудростью, дабы привести предначертанную Империю к невиданному величию. Ее милость была чиста, как первый снег, но гнев ее мог оказаться вязким и алым, как кровь. В чайных и в тиши ученых кабинетов шепотом гадали, кто же она, эта легендарная Сюэ Сянь, но никому и в голову не приходило искать ответ в скромной, незаметной Цзинь Цин.

В конце концов, она была лишь незаконной дочерью, тенью, на которую никто не обращал внимания. Зачем тратить на нее мысли, когда есть ослепительная Хуан Лэ, готовая сорвать с неба солнце, лишь бы оно не затмевало ее собственное сияние?

Плащ и мантия Цзинь Цин бесшумно струились за ней по гулким коридорам дворца. Прохладный сквозняк заставлял бисер и кисти на ее одеянии тихонько звенеть и танцевать в полумраке, а шлейф издавал мягкий шелест, вторя ее шагам по лабиринтам дворцовых переходов.

Даже ее служанки были одеты безукоризненно: тончайший белый шелк, не уступающий платью госпожи, и украшения, достойные свиты первой дамы Империи. Обе улыбались под своими вуалями – их госпожа ступала, точно богиня-воительница из древних сказаний! Ни одна не ведала, чем заслужили они такую честь в прошлых жизнях, но обе были безмерно благодарны судьбе.

Из тускло освещенного бокового коридора навстречу им вышла Хуан Лэ, возвращавшаяся в свои покои. Она только что покинула банкетный зал, упиваясь очередной победой: все завидные женихи Империи были у ее ног. Главный трофей – сам Наследный Принц – казалось, уже покорен ее чарами.

Все шло по ее плану. И даже эта презренная незаконнорожденная сестра не посмела явиться и бросить тень на ее триумф. Хуан Лэ, скрипя сердце, признавала, что из всех сводных сестер лишь Цзинь Цин могла бы составить ей хоть какую-то конкуренцию во внимании мужчин – но она была уверена, бастард не осмелится, если ей дорога жизнь.

Мелодичный звон бусин и колокольчиков, донесшийся из-за поворота, заставил ее насторожиться. Мимолетный проблеск девственно-белого одеяния – и Хуан Лэ замерла.

Во всем дворце лишь одна особа осмеливалась носить цвет смерти с такой уверенностью и властью. Леди, чье положение было сравнимо с положением самого Императора. Та, один неверный вздох в чью сторону мог стоить головы.

Сюэ Сянь.

Заручиться ее благосклонностью… о, награда была бы немыслимой! Но легендарную советницу видели так редко, что сама мысль о разговоре с ней заставляла сердце Хуан Лэ трепетать от волнения и страха.

Когда их пути пересеклись, Хуан Лэ опустилась в самый глубокий реверанс, на какой только были способны ее натренированные колени, и произнесла смиреннейшим из голосов:
– Приветствую вас, Сюэ Сянь!

Величественная дама в белом не удостоила ее ответом. За нее заговорила служанка:
– Поднимитесь.

– Вашу Светлость так редко видят, – пролепетала Хуан Лэ, не смея поднять глаз. – Если эта скромная дева может вопросить, что привело Сюэ Сянь на прогулку в столь поздний час?