Цветок сакуры

Часть 19

Даже в беспамятстве Цзинь Цин не знала покоя. Ее тело оставалось недвижным, скованным, но мятущийся разум блуждал во сне, бросая ее из одного кошмара в другой. В ушах отдавались обрывки голосов, а ноздри щекотал сырой, затхлый запах камня – предвестник заточения.

Ее сестра, Сюэ Хуа, не сомкнула глаз. С леденящим душу ужасом она видела, как бесчувственное тело Цзинь Цин погрузили в повозку, темную и тесную, словно гроб на колесах. Саму Сюэ Хуа грубо схватили; ее хрупкое тело было былинкой в руках этих звероподобных солдат.

Когда повозка тронулась, до слуха Сюэ Хуа донеслись крики и предсмертные хрипы – то гибли воины Вэй, немногочисленные и застигнутые врасплох. Этот рев резни был невыносим. Она зажала уши ладонями, тщетно пытаясь укрыться от звуков войны. Теперь она понимала сестру – ее отчаянное желание предотвратить кровопролитие, ее готовность принести себя в жертву ради призрачной надежды на мир. Но этот хрупкий росток надежды был растоптан. Похищение Цзинь Цин стало сигналом – война неизбежна.

Взгляд Сюэ Хуа вновь обратился к сестре, лежащей недвижно. От нее не было помощи, пока она не придет в себя. Сквозь крохотное окошко повозки виднелись лишь мелькающие деревья да серое небо. Горячие слезы покатились по щекам. Сюэ Хуа торопливо смахнула их – взрослой девушке не пристало плакать, но страх и отчаяние душили ее.

Сюэ Хуа зажмурилась, затыкая уши. Цзинь Цин знала бы, что делать. Что предприняла бы ее сестра на ее месте?
Первым делом – успокоиться и осмотреться.
Сюэ Хуа заставила себя поднять голову. Она вглядывалась в убегающую назад дорогу, пытаясь зацепиться памятью за приметы: поляна, ручей, скала – хоть что-нибудь. Но она была барышней, выросшей в стенах города. Перед ней был просто лес, бесконечный, чужой, лишь деревья да ручей, бегущий неведомо куда.

Снова вопрос: что дальше?
Оценить обстановку.
«Хорошо», – подумала она. – «Две женщины. В повозке. На вражеской земле. В меньшинстве. Вдали от любого города».
Шансы невелики.
Что потом?
Составить план.
Верно. Но как? Ее взгляд упал на бесчувственную сестру. О, если бы только Цзинь Цин очнулась!

Прошла, казалось, вечность, прежде чем повозка, качнувшись, замерла. Дверь распахнулась. Сюэ Хуа грубо выволокли наружу и потащили вверх по лестнице в какое-то строение из бамбука, дерева и соломы, укрытое за стенами небольшого форта.

«Цзинь Цин!» – отчаянно закричала она, видя, как тело сестры уносят в противоположную сторону. – «Прошу, позвольте мне быть с сестрой!..»
Но стражники, не обращая внимания на ее мольбы, захлопнули дверь, отрезав ее от мира. Сюэ Хуа бросилась к узкому зарешеченному окну – как раз вовремя, чтобы увидеть, как бесчувственную Цзинь Цин затаскивают в другую комнату.

Сюэ Хуа отшатнулась от окна, сползла на пол. Последние крохи самообладания покинули ее. Слезы хлынули неудержимым потоком. Только сейчас, оставшись одна, она в полной мере осознала, как сильно зависела от Цзинь Цин. Даже бесчувственная, сестра была рядом – якорь в этом хаосе, та, кто всегда найдет выход. Теперь не было и этого якоря. Увидит ли она ее снова?
Сюэ Хуа зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. Всхлипы сотрясали ее тело, а слезы жгли щеки. Что же ей делать теперь? Что?

<><><>

Глаза Цзинь Цин медленно привыкали к тусклому закатному свету, что сочился сквозь крошечное окошко. Где она? Она попыталась пошевелить руками – запястья стягивала грубая веревка.

«Сюэ сянь». Голос был чужим, резким.

Цзинь Цин подняла голову. Взгляд ее темных глаз был тверд, как железо. «Чем могу быть полезна?» – в ее голосе звучала ледяная насмешка.

«Ты расскажешь нам о планах великой Вэй».

«Как самонадеянно полагать, будто я стану делиться сведениями задаром», – лукавая усмешка тронула ее губы. – «Ничто в этом мире не дается бесплатно».

«Не нужно притворяться невозмутимой, Сюэ сянь. Ты одна, на вражеской земле. Мы можем проявить милосердие – даровать тебе быструю смерть».

«О? Соблазнительно. Но, поверь, у меня есть заботы поважнее медленной смерти».

«Например?»

«С какой стати я стану тебе рассказывать?!» – она рассмеялась дерзко и открыто.

Резкая боль обожгла живот под отвратительный свист и щелчок кнута.
Цзинь Цин лишь закусила губу, сдерживая стон.

«Позволь спросить иначе. Вопрос от советника нашего великого императора: откуда ты родом?»

Цзинь Цин улыбнулась.
Странный вопрос... если только...

Еще один удар кнута.
Новая улыбка, еще шире прежней.

Наконец-то. В этой беспросветной западне Цзинь Цин нащупала нить, что могла привести к спасению. Зачем им знать, откуда она? О, Цзинь Цин догадывалась.

<><><>

Луна уже поднялась высоко, когда Сюэ Хуа вновь увидела сестру. К этому времени ее глаза распухли от слез, а в душе не осталось и тени надежды. Скрип шагов, щелчок замка. Дверь распахнулась, и двое стражников грубо швырнули Цзинь Цин на пол. Она сплюнула кровью.

«Цзинь Цин!» – вскрикнула Сюэ Хуа, бросаясь к сестре. Та судорожно вздохнула. – «Ты в порядке?»

«Я… в порядке», – солгала Цзинь Цин, с благодарностью опираясь на Сюэ Хуа. – «А ты? Я слышала твои крики, и я…»

«Я в порядке. Но они… что они с тобой сделали?!» – воскликнула Сюэ Хуа, в ужасе разглядывая сестру. Платье Цзинь Цин было изодрано, на спине темнели страшные рубцы от кнута. Запястья и лодыжки были стерты до крови и опухли от веревок – ее, несомненно, пытали весь день.

«Я в порядке», – повторила Цзинь Цин тверже. – «И буду в порядке. Ты уверена, что тебя не тронули?»

«Нет! Пожалуйста, подумай о себе!» – Сюэ Хуа снова разрыдалась. Вид искалеченной сестры разрывал ей сердце. Она прижала голову Цзинь Цин к своей груди, слезы капали на ее спутанные волосы. – «О, зачем ты только согласилась на это!»

«Нет… Так лучше», – тихо ответила Цзинь Цин.

Сюэ Хуа отстранилась, непонимающе глядя в темные глаза сестры. «Почему ты так говоришь? Мы на вражеской территории Сун, за сотни ли от границы, в каком-то форте, одни, и…»