Цветок сакуры

Часть 21

«Что там произошло?» – Голос Сюэ Хуа дрогнул, когда она увидела сестру.

«Садись на коня», – приказала Цзинь Цин, голос её был тверд, как закалённая сталь.

«Но…»

«Садись», – повторила Цзинь Цин, и в её тоне прорезалась опасная острота, не терпящая возражений.

Внутри крепости яростно зазвонили колокола, вырывая ночь из пьяного забытья. Цзинь Цин тихо выругалась.

«Они… они поняли, что мы бежали!» – выдохнула Сюэ Хуа, её взгляд испуганно метнулся к тёмным пятнам, расплывшимся на платье сестры. Кровь.

«Сюэ Хуа, на коня, немедля!»

<><><><><>

Цзинь Цин мчалась сквозь ночной лес, изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что сестра держится следом. Дать Сюэ Хуа отдельную лошадь было риском – неопытная наездница могла замедлить их, но выбора не было. Теперь же тревога за сестру смешивалась с напряжением погони. Призрачный лунный свет едва пробивался сквозь сплетенные ветви, превращая знакомый мир в царство теней. Копыта их скакунов глухо били по лесной подстилке, перемахивая через корни и поваленные стволы. Они должны были уже пересечь границу, вернуться на земли Вэй… но кто мог знать наверняка, как далеко от рубежей стояла та проклятая крепость? Десятки ли? Сотни?

Цзинь Цин тряхнула головой, отгоняя сомнения, и сделала глубокий вдох, вбирая холодный ночной воздух. Она отсутствовала всего несколько дней. Сун не могли продвинуться так далеко за столь короткий срок. Были и другие, более насущные тревоги. Можно ли доверять инстинктам в этой темноте? Куда они мчатся – к спасению, на земли Вэй, или глубже в пасть врага, в сердце Сун?

Деревья мелькали размытыми силуэтами. Лошадь под ней двигалась уверенно, инстинктивно выбирая путь. Сестра держалась не слишком далеко позади, отчаянно цепляясь за гриву. Нужно было спешить, оторваться как можно дальше. Война, без сомнения, уже объявлена, и солдаты Сун теперь вольны творить на землях Вэй всё, что им заблагорассудится. Военное время развязывало руки.

Внезапно острая стрела просвистела у самого уха.

Цзинь Цин резко обернулась, ожидая увидеть позади силуэты солдат Сун, но лес оставался пуст и тих.

Неужели игра воображения, порождённая усталостью и страхом? Или чья-то рука невероятно тверда, а глаз зорок? Кто-то скрывается в темноте, наблюдая за ними? Если так, почему она не может определить, где он?

Мчаться сквозь ночь становилось слишком опасно. Им нужно было укрытие, место, чтобы затаиться. Если бы только найти то озеро или скалу, о которой упоминала сестра… Тогда она точно знала бы, где они.

Лес расступился, открыв перед ними ручей, через который был перекинут шаткий деревянный мостик. Цзинь Цин остановила коня, дожидаясь сестру.

«Почему мы остановились?» – выдохнула Сюэ Хуа, подъезжая.

«Сюэ Хуа, тебе нужно спрятаться. Где-нибудь здесь, у ручья».

«Почему? А ты?»

«Со мной всё будет в порядке, – Цзинь Цин устало вздохнула. – Просто будь в безопасности. Мне будет спокойнее, зная, что ты укрылась».

«Но ты! Тебе тоже нужно спрятаться!»

«Как я сказала, со мной всё будет в порядке, – мягко, но настойчиво повторила Цзинь Цин. – Я кое-что видела… мне нужно проверить. Спрячься у ручья. Лошадь оставь здесь».

Сюэ Хуа соскользнула с коня и, бросив на сестру тревожный взгляд, скрылась в прибрежных зарослях.

Цзинь Цин развернула коня и направила его обратно, в ту сторону, откуда они прискакали, туда, где предположительно оставалась территория Сун. Она могла поклясться – на той стреле, что едва не обожгла ей щеку, что-то было. За то краткое мгновение, что она её видела, ей почудилось… не записка ли?

Она внимательно оглядывала землю, выискивая взглядом упавшую стрелу. Вот она – у подножия старого дерева. Древко переломилось, остался лишь наконечник с обломком дерева. Цзинь Цин спешилась, подняла его. Изучая острый металлический кончик, она невольно приподняла бровь. Искусная работа. Подобное мастерство многое говорило об оружейнике… и о стрелке. Если бы неопытный лучник пожелал вернуть стрелу, он вытащил бы её целиком, но здесь… Здесь было иначе. Она узнала этот стиль. На уцелевшей части древка виднелись царапины – остатки иероглифов, слишком поврежденных, чтобы их можно было прочесть. Печать времени и долгого использования. Тот, кто владел этим луком, ценил его.

Она сжала обломок в руке, готовая вернуться к сестре, но её остановил внезапный крик вдалеке.

Цзинь Цин снова выругалась. Погоня из Сун настигала.

Она вскинула голову, напрягая слух, пытаясь уловить дробный стук копыт, различить в ночной тишине, сколько их.

Лёгкая, холодная улыбка тронула её губы. С этим она справится.

Она быстро привязала свою лошадь в стороне, а сама скользнула за густой кустарник, вытаскивая лук, захваченный в крепости, и накладывая стрелу.

Отряд Сун пронесся мимо, не заметив её в укрытии. Она дождалась последнего всадника и плавно спустила тетиву. Мужчина захрипел и мешком рухнул с лошади.

Прежде чем остальные сообразили, что их ряды поредели, Цзинь Цин успела сразить ещё пятерых.

Они спешились – и она едва не рассмеялась их глупости. В ночном лесу, против невидимого врага, спешиться – верная смерть.

Используя тьму как своё главное оружие, она обрушилась на них с бесшумной яростью. Мысли отступили, остались лишь инстинкты, скорость, смертоносная точность. Нужно было закончить это быстро, пока её саму не настигла шальная стрела или клинок. Адреналин обжигал вены, приглушая крики умирающих.

<>

Тишина. Тяжело дыша, она опустилась на колени посреди бойни, которую только что устроила. Зрение постепенно прояснялось, привыкая к кровавой картине. Платье её пропиталось кровью, с кончика ножа медленно капала алая влага – чужая жизнь.

Сюэ Сянь.

Бессмертная Дева Снегов… ставшая богиней крови.
Та, о ком говорили – чиста, как первый снег, но чей гнев густ и тёмен, как сама кровь.

Она склонила голову, кончики тёмных волос окрасились в багрянец, лицо стало бледным, почти прозрачным. Сердце бешено колотилось в груди, пытаясь унять прерывистое, рваное дыхание.