Цветок сакуры

Часть 22

Ноги Сюэ Хуа гудели тупой, ноющей болью. Жаловаться не хотелось – гордость не позволяла, – но после целого дня пути по земле, что вздымалась и опадала коварными складками, слова протеста сами рвались наружу. Она сглотнула их, взглянув на сестру.

Цзинь Цин шла впереди, молчаливая и стойкая. Даже рана, скрытая под повязкой, не вырвала у нее ни единого стона. И если уж она, раненая, не жаловалась, то какое право имела Сюэ Хуа?

Тень усталости, однако, лежала на лице Цзинь Цин тонкой паутиной. Бледная кожа, темные круги под глазами, едва заметная сутулость плеч – все кричало об изнеможении. Раз или два Сюэ Хуа открывала рот, чтобы предложить сестре привал, короткую передышку, но слова так и застревали в горле. Цзинь Цин не остановилась бы.

– Куда мы идем? – В десятый, а может, и в двадцатый раз сорвался с губ Сюэ Хуа вопрос, уже лишенный всякой надежды на внятный ответ.

– Туда, где будем в безопасности, – голос Цзинь Цин был тих, почти шепот, но в нем слышалась непоколебимая уверенность. – Я знаю это место.

Сюэ Хуа замолчала. Больше спрашивать не имело смысла.

Минул еще один день, тягучий, как смола. Голод скручивал живот Сюэ Хуа тугим узлом. Цзинь Цин почти не разговаривала, погруженная в свои мысли, а горсть диких ягод, найденных ею по пути, лишь раздразнила аппетит, так и не насытив. Воздух казался плотным от невысказанных страхов и усталости.

И вдруг что-то изменилось. В облике Цзинь Цин появилось едва уловимое оживление. Ее шаг стал легче, быстрее, а на лице… на лице забрезжил свет, какого Сюэ Хуа никогда прежде не видела. Словно внутреннее солнце разогнало тени.

– Да! – выдохнула Цзинь Цин, и улыбка, настоящая, широкая, расцвела на ее губах. Она рванулась вперед, чуть споткнувшись на неровной земле, но тут же выпрямилась и побежала, набирая скорость. – Сюэ Хуа! Мы почти у цели! Скорее!

Сюэ Хуа, собрав последние силы, поплелась за сестрой. Откуда у Цзинь Цин взялся этот внезапный прилив энергии? Словно невидимый источник вдруг наполнил ее до краев. Почему?

Ответ открылся им на вершине невысокого холма, куда Цзинь Цин взбежала с удивительной легкостью. Внизу, в уютной лощине, примостился опрятный домик, окруженный садом. Рядом поблескивал пруд, соединенный тонкой нитью ручья, убегавшего, вероятно, к дальнему озеру. Простой, сложенный из глины и дерева коттедж утопал в цветах. Аккуратные изгороди обозначали границы загонов для скота и огорода. Все дышало покоем, уютом и теплом – настоящим домом. У поленницы молодой мужчина, примерно ровесник Цзинь Цин, размеренно рубил дрова.

– Лун Инь! Лун Инь! – Голос Цзинь Цин звенел чистой, незамутненной радостью. Она широко улыбалась, и на мгновение показалось, что все тяготы пути, все раны и усталость просто испарились, смытые этой волной счастья. Она бежала к нему, легкая, как птица.

Юноша, Лун Инь, поднял голову на ее зов. Секундное замешательство на его лице сменилось изумлением, а затем – ослепительной радостью узнавания. – Синь Эр!

Они бросились друг к другу. Цзинь Цин уткнулась лицом в его плечо, и ее плечи задрожали – то ли от смеха, то ли от слез. Сюэ Хуа замерла, пораженная. Она никогда не видела сестру такой. Такой открытой, такой уязвимой, такой… человечной. Словно спала невидимая броня, которую Цзинь Цин носила годами.

– Синь Эр! Где ты… – начал было Лун Инь, но Цзинь Цин сделала быстрый, едва заметный жест, который Сюэ Хуа не смогла расшифровать.

– Где ты пропадала все эти годы?! – поправился он, не теряя сияющей улыбки.

– Прости, что не могла навестить. Я так хотела! – Цзинь Цин отстранилась, все еще улыбаясь сквозь блестевшие на ресницах слезы. Она обернулась к Сюэ Хуа и поманила ее к себе. Сюэ Хуа робко подошла. – Это Лун Инь, младший сын пожилой пары, у которой я жила.

Так вот он какой? И это… то самое место, где выросла ее сестра? Мир Сюэ Хуа слегка покачнулся.

Она инстинктивно начала приседать в реверансе, но Лун Инь и Цзинь Цин одновременно остановили ее.

– Полно тебе! Это не дворец и не поместье знатного вельможи. Чувствуй себя как дома, – Лун Инь добродушно усмехнулся, по-свойски положив руку на плечо Цзинь Цин. Он снова повернулся к ней: – О! Мы слышали, что Сюэ Сянь был где-то поблизости и попал в плен… но я и представить не мог, что это приведет тебя сюда!

– Пришлось бежать, – просто сказала Цзинь Цин, и тень промелькнула в ее глазах, но тут же исчезла. – Я вспомнила эти места… мы играли здесь детьми! Я знала, что здесь мы будем в безопасности, поэтому решила вернуться.

– Ох, матушка ждет! Хай Лин и Хун Хуэй ушли за дровами, но… Ох, Синь Эр, я так рад, что ты вернулась! – Лун Инь снова схватил Цзинь Цин за руку, но она шутливо отдернула ее.

– Я сама добегу! Мне больше не нужна твоя помощь, как раньше! – рассмеялась Цзинь Цин и стрелой метнулась к дому.

Сюэ Хуа застыла в изумлении.
Это та Цзинь Цин, которую она знала? Та сдержанная, тихая сестра, окруженная аурой неприкасаемой элегантности и холодной грации?
Здесь же… она была живой, смеющейся, свободной, как птица, вырвавшаяся из золотой клетки.

– Она… всегда такая? – вырвалось у Сюэ Хуа недоверчиво.

Лун Инь рассмеялся, глядя вслед Цзинь Цин. – Насколько мы ее знаем – да. Вот такая.

– Но… она ведет себя совсем не так, как во дворце…

– Что ж, – Лун Инь пожал плечами, в его глазах плясали смешинки, – как говорится, каждая птица выбирает свое оперение. Твоя сестра – великолепная актриса.

Если он прав… значит, Цзинь Цин скрывала эту часть себя… восемь долгих лет?

– Я… у меня нет слов, – прошептала Сюэ Хуа.

– Понимаю. Когда твой отец приехал забрать ее, он и сам не мог поверить, как быстро она превратилась из деревенской девчонки в настоящую леди, – усмехнулся Лун Инь. – Мы с ней ровесники, я отлично помню тот день.

– А раньше… что она имела в виду, говоря, что ей не нужна твоя помощь, как прежде?

Лун Инь вздохнул, его взгляд потеплел. – Я хоть и ровесник, но помню смутно… Твоя сестра в детстве была довольно хрупкой. Вечно болела, то споткнется, то ушибется. Нам с братьями часто приходилось помогать ей с работой по хозяйству.