Цветок сакуры

Часть 25

Когда тело становится тюрьмой, а единственным занятием остается блуждание по лабиринтам собственного разума, мысли цепляются за то, на что в здравии не обращаешь внимания. Часы на смертном одре тянутся мучительно долго, наполненные лишь лихорадочным самокопанием.

Голова Цзинь Цин пылала огнем, озноб сотрясал ослабевшее тело, но разум, словно испуганная птица в клетке, метался, отчаянно ища выход. Он оставался пугающе ясным посреди этого физического распада.

Кто? Кто посмел? Зачем? И главное – как? Когда яд начал свое черное дело? Какая отрава струится теперь по ее жилам, и какую зловещую цель преследовал невидимый враг? Вопросы жалили, как скорпионы, не давая забыться даже в тумане болезни.

Этими же вопросами терзался и Си Цзянь. Сон бежал от него, ночи напролет он проводил в своем кабинете, склонившись над картами и древними свитками при свете одинокой лампы. Время не ждало – война стояла на пороге, грозя обрушиться лавиной или потребовать немедленного, решительного удара. И ему отчаянно не хватало ее. Цзинь Цин. Ее спокойной уверенности, ее острого ума. Он ловил себя на том, что мысленно советуется с ней при каждом решении, жаждет ее присутствия, которое необъяснимым образом всегда вселяло в него покой. Даже не зная об этом, она была его якорем в бушующем море сомнений. Ее молчаливое одобрение говорило ему больше, чем все советы генералов: «Все будет правильно».

Они действовали так, как действовала бы она, его Сюэ Сянь, будь она сейчас рядом: собирали под знамена старых, отошедших от дел полководцев, стягивали силы, готовились к неизбежному. Ночь за ночью Си Цзянь пожирал глазами строки трактатов о военном искусстве и медицинских фолиантов, пытаясь отыскать ответы – как на поле брани, так и у ее постели.

– Ваше Величество, вам бы следовало хоть немного отдохнуть, – робко предложил старый слуга, видя изможденное лицо повелителя.

– Не сейчас. Слишком много дел, – отмахнулся Си Цзянь, не отрывая взгляда от карты.

– Госпожа Хуан Ле просила передать… Сюэ Сянь приходила в себя на несколько мгновений. Возможно, эта весть немного успокоит ваше сердце.

Си Цзянь резко поднял голову. – Как она? С ней все будет хорошо?

– Лекари заверяют, что эту ночь она переживет.

Глубокий, рваный вздох вырвался из груди императора. Лишь эту ночь. Какое хрупкое обещание.

Тихий стук в дверь. Си Цзянь, прикрыв на мгновение уставшие глаза, махнул рукой – впустить.

– Дорогой брат, – нежный голос Чунь Тин нарушил тягостную тишину. Си Цзянь открыл глаза.

– Чунь Тин? Почему ты еще не в постели?

– Этот вопрос я хотела бы задать тебе, – она улыбнулась мягко, но в глазах мелькнула тревога. Поставила на стол изящную лаковую шкатулку, пока ее служанки бесшумно сервировали чай. – Ты, должно быть, трудился всю ночь. Вот, отдохни немного.

– Спасибо, – он коротко кивнул, принимая чашку с дымящимся напитком. Аромат трав немного прояснил мысли.

Чунь Тин окинула взглядом хаос свитков и книг, загромоздивших стол. Осторожно сдвинула несколько, освобождая место. – Ты так тревожишься из-за нее, да?

Си Цзяню не нужно было уточнять, о ком речь. – Да.

– Лучшие лекари Вэй неотлучно у ее ложа, брат. Готовы ко всему. С ней все будет хорошо, – уверенно сказала она, но ее пальцы нервно теребили край рукава. Взгляд девушки упал на карту. – Ты все еще намерен искать У Синь?

– Живой или мертвой. Я не успокоюсь, пока не буду знать наверняка, что Сун больше не сможет дотянуться до нее.

– А как насчет той наемницы, о которой говорила Цзинь Цин? Ю Ци?

– Ее мы тоже будем искать. Я доверяю суждению Сюэ Сянь.

Легкая улыбка тронула губы Чунь Тин, когда она снова наполнила его чашку. – Лицемер.

Си Цзянь удивленно поднял бровь. – Почему ты так говоришь?

– Сюэ Сянь советовала оставить поиски У Синь, говорила, что это бесполезно. Но ты упорствуешь, хотя всегда твердишь, что никогда не ослушаешься ее воли.

Император молча смотрел на сестру. В ее словах была правда, горькая и неприятная.

Чунь Тин смущенно улыбнулась, отставляя чайник. – Я просто… заметила.

Он доверял ее суждениям, но поступал вопреки. Возможно, это было упрямство. Или отчаянное желание доказать – себе, ей, всему миру – что он способен править, вести страну к победе, не опираясь постоянно на ее силу. Иначе… иначе не проще ли было бы возложить корону на ее голову и отречься самому?

Хотя… что, если бы Цзинь Цин отдавала приказы как его императрица? О, это была бы совсем другая история… мысль обожгла сладостью и горечью одновременно.

– Ты права, – он мягко улыбнулся, легко взъерошив волосы сестры. – Но насчет У Синь у меня свои планы. А ты ступай спать. Такой юной деве надобно больше отдыхать, чтобы расти.

Чунь Тин обиженно надула губки. – Но мне уже шестнадцать! Я не ребенок!

– Пока ты младше меня или не замужем – ребенок, – поддразнил он. – Кстати, тебе кто-нибудь нравится?

– Си Цзянь! – щеки девушки вспыхнули румянцем, она шутливо шлепнула его по руке. – Может быть… но я тебе не скажу!

– Уж не тот ли молодой господин, что навещает тебя время от времени?

– Нет!

– Ох, какая лгунья…

На мгновение напряжение отступило, сменившись тихим смехом брата и сестры – над собственной глупостью, над внезапной легкостью посреди мрака.

– Я пойду, пока ты не начал дразнить меня еще больше, – Чунь Тин поднялась. – Скажи слугам, если понадобится еще чай. И поспи немного, прошу тебя. Силы тебе понадобятся.

Си Цзянь кивнул, провожая ее взглядом. Едва за сестрой закрылась дверь, легкое настроение испарилось без следа. Он снова погрузился в свои бумаги, машинально отхлебнул остывший чай. Глаза скользили по карте – столько планов, столько угроз, столько неизвестности… Как же ему нужна была Цзинь Цин сейчас!

<><><>

Си Цзянь рывком открыл глаза. Солнечный свет заливал кабинет, за окном беззаботно щебетали птицы. Он уснул прямо за столом, уронив голову на разложенные свитки. Кто-то заботливо укрыл его плечи одеялом.