Цветы для Елены

Глава 10. Антей.

Встреча была назначена в месте, которое казалось порталом в иную реальность. Настолько оно контрастировало с гнетущей атмосферой мастерской Максима и казенным кабинетом Орлова.

Клуб «Атлантида» располагался на верхних этажах стеклянной башни с видом на ночной город, сияющий миллионами огней. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь приглушенными звуками джаза и мягким перезвоном хрусталя. Воздух был пропитан ароматом дорогой кожи, сигар и денег — больших, старых, ничем не пахнущих денег.

Максим, чувствуя себя рыбаком в смокинге, неловко поправлял галстук. Орлов, напротив, в своем вечном потертом плаще, выглядел как инородное тело, но держался с ледяным спокойствием сторожа, пришедшего в замок к королю не просить, а требовать отчет.

Их провели в кабинет, который скорее напоминал библиотеку английского лорда. Стены из темного дуба, уставленные книгами в кожаных переплетах, глобус XIX века, массивный письменный стол, на котором не было ни единой бумажки, только тонкий моноблок из черного стекла. За этим столом сидел он.

Антей.

Это был не громила из дешевого боевика. Не бандит с наколками и кастетом. Перед ними был мужчина лет пятидесяти, с идеально посеребренными висками, уложенными короткими, аккуратными прядями. Его лицо было худощавым, с правильными, почти аристократическими чертами, а глаза… Глаза были цвета мокрого асфальта — холодные, непроницаемые, лишенные всякой эмоции. Он был одет в безупречный темно-синий костюм, и его осанка выдавала бывшего военного или человека, привыкшего к абсолютной власти.

— Капитан Орлов, — произнес он голосом, низким, бархатным, без единой нотки приветствия. — И… господин Воронов. Не ожидал, что наше знакомство состоится в таком контексте. Прошу, садитесь.

Они сели в тяжелые кожаные кресла. Максим чувствовал, как под взглядом этих пустых глаз по его спине бегут мурашки. Это была та самая, животная опасность, но облаченная в утонченную, цивилизованную форму, что делало ее только страшнее.

— Мы здесь, чтобы поговорить об Ирине Семеновой, — без предисловий начал Орлов, кладя на стол диктофон. Антей лишь бросил на аппарат беглый, снисходительный взгляд, словно на надоедливую муху.

— Об Ирочке… — он сделал паузу, его пальцы с тонкими, ухоженными ногтями сложились домиком. — Печальная история. И, должен сказать, весьма досадная для моих дел. Она была уникальным специалистом.

— Специалистом по подделкам, — уточнил Орлов.

— Специалистом по восстановлению исторических артефактов, — мягко поправил Антей. — У нее был дар. Чутье на материал, на эпоху. Да, иногда ее таланты использовались в… спорных проектах. Но кто из нас без греха, капитан? — Он едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла.

— В ночь ее исчезновения вы были у нее, — продолжил Орлов, не поддаваясь на его риторику. — Соседи слышали ссору.

Антей вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребенка.

—Да, был. И да, мы поспорили. Но не о том, как вы думаете. Я пришел не за деньгами, капитан. Я пришел с предложением. Новый проект. Сложный, масштабный. Требующий ее участия. Но Ирина… она завела новую пластинку. О том, что хочет «выйти из игры». Что нашла себе «спасителя», — его взгляд скользнул по Максиму, и в нем на мгновение мелькнуло что-то похожее на презрение. — Она была взвинчена, истерична. Говорила, что я разрушаю ее шанс на нормальную жизнь. Я, естественно, пытался ее образумить. Объяснял, что наши отношения — это не клуб по интересам, из которого можно выйти, хлопнув дверью. Что есть обязательства. Долги.

— Какой долг? — вклинился Максим, его голос прозвучал хрипло.

Антей медленно перевел на него свой взгляд.

—Господин Воронов, вы художник. Вы понимаете ценность уникального материала? Ирина несколько лет назад… совершила ошибку. Испортила очень ценный экземпляр. По неопытности. Ущерб был значительным. Она работала, чтобы его возместить. Но сумма… оставалась существенной. В тот вечер я предложил ей новый контракт, который позволил бы закрыть долг раз и навсегда. Она отказалась. Да, мы повысили голос. Да, она плакала. Но я ушел, оставив ее в полном здравии. Раздраженный, но не более того.

— И что было дальше? — спросил Орлов.

— Дальше? — Антей развел руками. — Я сел в машину и уехал. У меня есть свидетели, что в течение последующих двух часов я был на деловой встрече в сорока километрах от города. Алиби, как вы любите говорить, железное. Предоставлю все необходимые контакты.

Слова Антея входили в сознание Максима не как отдельные фразы, а как яд, методично разъедающий фундамент его реальности. Эта версия была чудовищно изящна. Она не оставляла зазоров. Она объясняла всё: её панику, её желание начать всё с чистого листа, её страх перед прошлым. «Она просто сбежала». Эта мысль, высказанная таким спокойным, уверенным тоном, была страшнее любых угроз. Что, если её «любовь» к нему и впрямь была лишь панической попыткой ухватиться за соломинку? Что, если все эти месяцы он был для неё не возлюбленным, а просто билетом, который в итоге оказался не у того рейса? Его великое чувство, его трагедия, его искусство, рождённое из этой боли, — всё это вдруг превращалось в жалкий, нелепый фарс. Он сидел, чувствуя, как под маской невозмутимости сходит с ума, и не находил контраргументов. Логика Антея была безупречной, как стерильный скальпель, и так же безжалостно вскрывала его душу.

—Вы говорите, будто она для вас всего лишь сотрудник. Но ваши люди угрожали ей! Говорили, что «разберутся с ее принцем»!

На лице Антея впервые появилось что-то похожее на искреннее удивление.

—Мои люди? Господин Воронов, я бизнесмен, а не главарь банды. У меня нет «людей», которые разбрасываются такими угрозами. Возможно, она сама что-то придумала, чтобы вызвать у вас сочувствие? Или… — он сделал многозначительную паузу, — возможно, у нее были и другие покровители. Более жесткие. И ее исчезновение связано именно с ними. А на меня просто удобно списать.

Орлов внимательно наблюдал за ним, не спуская глаз.