Цветы и письма

Размер шрифта: - +

Цветы и письма

 

«Дорогая Эжени!

Как ты поживаешь?

У меня всё хорошо, жизнь, как обычно, работа, семья.

Погода у нас не очень. Постоянно идёт дождь, то мелкий, то сильный. Но пока не холодно, все ещё ходят по-летнему.

А у вас, наверно, тепло?

Я читала, что у вас в это время ещё лето. Вот, наверно, здорово.

Старший сын начал ходить на занятия по борьбе…»

 

Маня отвлеклась, чтобы посмотреть в английском словаре «борьба», потом, вздохнув, продолжила.

 

«…по борьбе. Приходится ездить в соседний городок на автобусе, но это совсем недалеко, всего полчаса. Ему очень нравится, а тренер говорит, что он молодец. Я так рада, ты себе не представляешь. Ведь современные мальчишки только и делают, что сидят, уткнувшись в свои телефоны. И мне очень не хотелось, чтобы Алешка рос таким. Хотя он и обижался, что я не разрешаю весь день играть в игры на телефоне, но я ему объясняла, почему так нельзя. Кажется, он понимает.

А Боря вчера заговорил! Ой, так смешно получилось! Он и раньше говорил, только по одному слову, а вчера вдруг как скажет. Я стояла у кроватки, задумалась, и слышу: «Что стоишь, бейи Бою». А это Боря заметил, что я без дела — и на руки просится. Я так смеялась, до слёз, и он со мной. Рассказала мужу, он ужасно обрадовался, говорит, что весь в него.

На самом деле, они и правда, очень похожи, я тебе рассказывала, как они оба любят животных, и кошек, и собак. Наша Мурка только к мужу на руки и идёт, хотя это я её кормлю, вредину.

...

Я прикладываю фотографию, это астры, зацвели первый раз у меня. Правда, красивые? Я ужасно рада, что получилось, я ведь в цветах ничего не понимаю, а они такие нежные, каждому нужен свой уход, подкормки, свет или тень… хотя дело того стоило. Они яркие-яркие, просто глаза радуются, когда я утром в окно выглядываю. Я так довольна, что мы переехали из города.

Ты в прошлом письме писала, что тебя беспокоит внучка. Не переживай. Ей всего шестнадцать, в этом возрасте чего только мы не делали. А у тебя она всего-то лишь выкрасила волосы. Жаль, ты не прислала фотографию, было бы интересно посмотреть, как это — чёрно-белые пряди. В школе, где я работаю, девочки сильно красятся и тоже иногда обесцвечивают волосы, но тут всё попроще. В городе это обычно как-то… более экстремально.

Буду ждать ответа.

Искренне твоя,

Мария»

 

Маня ещё раз перечитала письмо и достала другой лист из стола, чтобы переписать начисто.

Строки ложились ровной бисерной нитью в начале и упрямо сползали книзу в конце листа. Маня взяла открытку, старательно нацарапала на обороте солнышко и раскрасила его. Надписала крупным почерком: «От Алёши. Всем привет». Вложила фотографию с цветами — два дня выискивала ракурс, выгадывая время, чтобы соседки дома не было. Та крайне нервно относилась к тому, что у неё под окнами лазили с фотоаппаратами.

Липкой ленты вот не оказалось — закончилась. Раньше Маня всегда на конверт наклеивала липкую ленту, чтобы случайно клапан не открылся. Переписку эту она вела второй год, начала еще на старом месте работы: для тренировки английского языка зарегистрировалась на сайте, где можно было вот так обмениваться открытками или письмами с людьми по всему миру. С пожилой француженкой Эжени даже завязалось продолжительное и дружеское общение.

Ну, что поделать, без липкой ленты обойдётся.

Маня подумала, что, уж тут, на деревенской почте, где писем мало, с ними обращаются более бережно, и нет никакой опасности, что письмо случайно повредят или расклеят.

Маня выключила радио, которое у неё всегда играло тихую музыку — иначе уж очень тошно бывало в звенящей тишине дома, — мимоходом потрепала полосатую кошку, сидевшую на окне, и пошла на почту.

 

Зря она, конечно, понадеялась. Здесь, в небольшом селе, где все друг друга знали, конверты как раз надо было заклеивать, и не одним, а несколькими слоями липкой ленты, да по кругу.

Тамара Ивановна, главный почтальон, под настроение сортировала письма вручную, не забывая на свет проглядывать самые интересные. Нет, вовсе без злого умысла, просто из любви к новостям. За всё время её службы ни одно письмо, ни открытка, ни вложенные между несколькими листами бумаги купюры (вот люди, сколько раз им говорить, что деньги так не пересылают) не пропали.

Но и секретиков-тайн Тамара Ивановна знала немало.

Вот сейчас, раскладывая конверты — за этот день всего десяток, — она охнула, с любопытством крутя небольшой плотный, почти картонный конверт с затейливой маркой. Таких на местной почте не было, небось, в городе покупали.

— Ну и ничего себе! — воскликнула она вслух. — Ты поди ж!

— Что, Тамара Ивановна? — вежливо спросила Нина, второй сотрудник сельской почты.

Нине шёл шестой десяток, и всю свою жизнь она носила газеты, телеграммы — когда их ещё присылали часто, — и письма. В перерывах она сидела за стеклянным окошечком и читала книги. Больше всего Нина любила заграничные детективы, и порой они с библиотекаршей Светланой Игоревной с удовольствием спорили, какие лучше — французские или английские.

— Да ни фига они тут зажрались, Нинк, — с безграничным удивлением сказала Тамара Ивановна. — Представляешь, аж во Францию письмо. Во, глянь! Тут снизу по-русски «Франция», а повыше всё по-французски. Ну обалдеть!

Шофер Коля, которые привёз газеты из райцентра и теперь торчал у них на почте в расчёте на чай с пирогом, заинтересованно заржал, поддерживая начальницу.

Ещё тут сидел племянник Тамары Ивановны, Валя, правда, только номинально: на час выпросил компьютер и теперь сосредоточенно долбил по клавиатуре двумя пальцами доклад для школы. У Вали были пьющие родители и большие амбиции поступить в городе в институт, поэтому он на глупости не отвлекался. В одиннадцатом классе не до того.



Ярослава Осокина

Отредактировано: 20.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться