Цветы на моей могиле

Путешествие третье. Множество дверей

Университет Сардонни раскинул свою сеть коллежей по всему острову, захватив тем самым не только Парижьен, но и его окрестности. Медицинский факультет и университетский совет располагались в одном округе, буквально в нескольких кварталах от здания парламента. По словам Жерома Труа, после значительной реорганизации за десять лет факультет увеличился в двадцать раз, обзавелся весьма сносными, по его словам, лабораториями, медицинскими и прочими институтами. И теперь профессора твердо уверились, что в аудиториях не быстро сменяющийся состав слушателей, а настоящие студенты, для которых характер преподаваемых дисциплин сменился на практический, научный. Но причина этой веры ускользнула от меня, так как я мало смыслила в значениях внутренних и внешних преобразований.

Пока мы пересекали двор, спеша к зданию университетского совета, нам на встречу попадались лишь лица мужского пола самых разнообразных возрастов. И каждый из них провожал меня удивленным взглядом.

– Профессор Труа, весьма рад вашему назначению, – преградил нам дорогу пожилой мужчина в мантии. – Не знал, что у вас есть дочь.

– Что вы, профессор Тибо, – улыбнулся мой сопровождающий. – Прелестная мадемуазель будет обучаться в этих стенах.

И мы понеслись дальше, оставив за спиной ошеломленного профессора.

Старейшее здание университета выглядело опрятно, местами можно было заметить следы недавнего ремонта. Главный корпус, где под университетский совет был отдан целый этаж, встретил нас приятной суетой студиозусов. Равномерный гул разносился эхом по всему холлу и устремлялся наверх по широким лестницам, опоясывающим весь первый этаж. Грандиозную конструкцию венчал бюст самого первого святого – Бальтазара, мыслителя и покровителя всех ученых мужей. Проходя мимо, я по привычке приложила средний палец ко лбу. Вдруг святой меня услышит и поможет.

У дверей кабинета ректора мы притормозили.

– Думаю, будет лучше, если говорить буду я. Что вы на это скажете? – обратился ко мне мастер Жером.

– Не возражаю.

– Вот и отлично, – и с этими словами мастер-зельевар, профессор медицинского факультета Жером Труа распахнул дверь в мое будущее.

Ректор, уже почтенный мсье, снял очки и устало потер переносицу.

– Сожалею, но женский класс не был набран.

– Ничего страшного, – бодро сказал мастер Жером. – Прелестная мадемуазель…кхм.

– Мадлен, – подсказала я.

– Мадемуазель Мадлен вполне может обучаться в классе с юношами.

– Боюсь, это невозможно, – ректор бросил на меня быстрый взгляд. – При всем моем уважении, Жером, это неслыханная дерзость. И она может сказаться на репутации всего университета и моей лично.

– Но как же указ? – не желал сдаваться мастер.

– Только между нами, правительство издает указы пачками в день, и каждый последующий противоречит предыдущему.

– Но на сей день этот указ действителен.

– Сегодня – да, но кто знает, что будет завтра? Если через месяц, а лучше год, ничего не изменится, то мы с радостью примем на обучение мадемуазель…кхм…

– Мадлен, – опять подала я голос.

– До тех пор…мои руки связаны. – И, пока мастер Жером не успел возразить, добавил: – Даже если я соглашусь, совет вряд ли одобрит мое решение.

Ректор выпроводил нас, сославшись на кучу неотложных дел. Выходили мы с мастером Жеромом в самых растрепанных чувствах. Каким-то до обидного коротким оказалось мое будущее в стенах университета.

– Мне так жаль, Мадлен, – мужчина сжал мои руки в ободряющем жесте. – Уже второй раз подвел вас. Если бы не моя быстро увлекающаяся натура, вы бы не оказалась в таком положении. В качестве извинений, хоть этого и недостаточно, предлагаю приют в моем доме. Можете жить там абсолютно безвозмездно и сколько вам будет угодно.

– Это слишком щедро с вашей стороны, мастер.

– Боюсь, это все, чем я могу отплатить вам. И отказа я не приму. Пока же вынужден вас оставить, меня ждут мои ученики. Вы доберетесь самостоятельно?

– Да, конечно.

– Адрес вы помните?

– Да, не беспокойтесь, я доберусь.

И мастер Жером Труа оставил меня одну в опустевшем коридоре. Я спустилась на первый этаж и оглядела огромный холл университета, оказавшегося в разы больше всего нашего сестринского корпуса. Если бы меня приняли, я бы каждый день вбегала бы в широкие двери вместе с другими студиозусами, скользила бы по каменным плитам пола, спеша на занятия. Если бы вдруг опаздывала, то на меня бы осуждающим взглядом смотрел император со своего портрета в золоченной раме. А между занятиями бросала бы тяжелые книги на широкий подоконник и рассматривала двор университета. Или бы просматривала объявления на доске, и даже могла бы найти какую-нибудь работу. Вот, например: «Магу-клинику требуется ассистент со знаниями медицинского дела и алхимии. Опыт работы и умение стенографировать будет преимуществом на собеседовании».

Вот оно, мое новое будущее. Знаниями я обладала, как и опытом работы. С алхимией и стенографией я была, конечно, не знакома, но нам преподавали основы быстрого письма. Я, не дав себе время на раздумье, сорвала объявление и помчалась, тщетно пытаясь выдать бег за быструю ходьбу, на улицу, чтобы поймать экипаж.

***

Оказалось, что нужное мне здание находится по другую сторону площади Пондю, то есть недалеко от лавки мастера Жерома. Но вывеска меня слегка смутила.

– Это точно то самое место? – растерянно обернулась к еще не успевшему отъехать извозчику.

– Так точно, мадемуазель. Улица Петит Аклус, дом тридцать три.