Цветы на моей могиле

Путешествие седьмое. Логово чудовища

К сожалению, опасения мсье Будье не подтвердились – ночь едва ли можно было назвать скучной. О, она была богата на события. А началось все с того, что графа дома мы так и не застали.

Особняк графа де Ренуа находился буквально в двух кварталах от департамента, поэтому экипаж было решено не брать. Свежий воздух положительно сказался на моем состоянии, и я уже почти не ощущала себя вялой курицей, да и ноги лишь едва заплетались. Выдав свою слабость за неуклюжесть, я уныло плелась за комиссаром и магом-клиником. Со стороны, должно быть, казалось, будто почтенный мсье совершает вечерний променад в сопровождении слуг. Из нас троих лишь мсье комиссар выглядел благопристойно и не пропах насквозь специфическими запахами прозекторской.

Унизительное, думала я, в сколь унизительное положение я умудрилась попасть. Про свой внешний вид лучше не думать. Так порядочные женщины выглядеть не могут. А еще порядочные женщины ни при каких обстоятельствах не будут в столько позднее время прогуливаться с двумя малознакомыми мужчинами, хоть и мсье. Но, с другой стороны, и сами мсье никогда бы не позволили мадемуазель оказаться в столь щекотливой ситуации, угрожающей ее репутации. Мало того, я самым постыдным образом висла на Анри, будто влюбленная кошка, и никакое недомогание меня в этом не оправдает. Представляю, что думает теперь обо мне комиссар. Он, конечно, ни словом, ни даже взглядом этого не показал, но я уверена, что теперь мсье Вилар считает меня падшей женщиной. Поэтому он не стал особо противиться моему участию в этом их посещении графа. Какой позор!

А что скажет мадам Труа, когда узнает об этом (если узнает, – поправила я себя), даже страшно предположить. Или мастер Жером? Нет, выдержать презрительные взгляды от этой почтенной семьи я буду уже не в силах. Выгонят, определенно. Нет, ничего этого не будет, если комиссар сейчас быстро поговорит с графом, и я вернусь домой к девяти, ну самое большее – к десяти. Я кинула взгляд на спины идущих впереди мужчин. Пожалуйста, миленькие, решите все свои дела поскорее и отпустите меня.

Когда мы свернули с Петит Аклус на Вермаль, наш путь осветили уличные фонари, а миниатюрные дома торговцев сменились на респектабельные особняки знатных фамилий Парижьена. В одно мгновение мы перенеслись в мир вычурной роскоши с фигурными садами, фонтанами и миниатюрными дворцами, которые сами владельцы называли пренебрежительно «городскими квартирами».

– Буржуа, – презрительно сплюнул Анри.

– Посещения малой Родины на тебя плохо влияют, – покосился на него комиссар. – Оставь свои коммунистические замашки за пределами Франкии.

– Или что?

– Или тебя рано или поздно найдут неприятности. Император стал нервно реагировать на слова «измена» и «революция».

– Меня не запугать вашими капиталистическими рожами.

– Анри, – трость со свистом рассекла воздух и преградила путь магу-клинику. – Я серьезно. В своем кабинете и при мне можешь думать и говорить что угодно, но на людях будь добр скрывать свою реформаторскую сущность, что так не вовремя в тебе просыпается.

Мужчины обменялись злыми взглядами. Анри сдался первым. Он выдохнул, мотнул головой и оттолкнул от себя трость.

– Я понял. Свобода слова – лишь пустой звук.

– Анри.

– Молчу я, молчу.

– Вас, мадемуазель Малади, это также касается.

– Я за процветание Империи и Короны, – скороговоркой выпалила я под грозным взглядом комиссара.

– Вот и отлично. Да здравствует Король.

Мне показалось, или Анри действительно шепнул «на плахе»?

У самых ворот особняка к комиссару подбежал полицейский.

– Шеф, мы установили личность убитой. В Веселом квартале ее местные шлюхи опознали. Некая Ларизель, двадцати пяти лет. Имя, конечно, вымышленное. Больше им ничего о ней неизвестно.

– А про графа?

– Про графа тоже спросили. Он ее периодически выкупал на пару дней, иногда возил в свое поместье. После визитов к графу она обычно неделю в квартале не появлялась, вот мадам и не хватилась ее.

– То есть и в ночь убийства она была у него?

– Так точно. Эта Ларизель у графа два дня обитала.

– Молодцы. Все, отдыхайте.

– Будет сделано, шеф.

– Надо было с тобой спор затеять, – разочарованно протянул Анри.

Дом графа де Ренуа темной скалой возвышался над освещенной улицей. Неприятное он производил впечатление, по очертаниям больше напоминая склеп – мрачный и мертвый. А единственные два окна на первом этаже, в которых горел свет, похожи были на огромные глаза чудовища.

У входа несли службу двое полицейских в форме.

– Все спокойно, шеф, – проревел один из охранников, вытягиваясь в струну. – Никто не входил и не выходил.

– Граф у себя? – поинтересовался у него комиссар.