Цветы на моей могиле

Путешествие одиннадцатое. Ожидание во тьме

Мягкий свет рисовал на стенах волшебные узоры, в которых я выискивала силуэты кроликов, скачущих за маленькими лошадками. А еще там непременно были рыцари. Они спешили в своих громыхающих доспехах к неприступному замку, где ждала их прекрасная девушка.

– Ты чего замолчала? – чей-то голос прерывает меня на самом интересном, рыцарь вот-вот должен был перелезть через неприступную стену.

Оборачиваюсь. Девушка будто бы мне знакома. «Сута», – подсказывает мне голос. Стопка выглаженного белья грозит свалиться на пол. От тяжелого утюга поднимается пар.

– Ну, – поднимает Сута глаза на меня, – что там с лягушонком случилось дальше?

Передо мной лежит книга. Буквы (я их уже давно выучила) все никак не хотят складываться в слова. Я морщусь.

– Ле…

– Ля, – исправляет девушка.

– Ля, – послушно читаю я. – Гу. Шо. Нок. Пры. Га. Ет. С. Кам. Ня. На. Я устала.

– Там так и написано? – раздается смешок.

– Почитай ты.

– Я, конечно, могу почитать. Вот только ты так и не узнаешь, чем закончилось путешествие неугомонного лягушонка.

– Почему это?

– Вслух я читать больше не буду и пересказывать тоже.

Я кривлюсь и снова смотрю на стену. Кролики уже куда-то скрылись, а рыцаря съел дракон.

– Ну и ладно, – бурчу в ответ. – Я и сама все буквы знаю. Не нужны мне твои рассказы.

Мое первое воспоминание. Я и Сута в гладильной комнате. Она учила меня читать. Мне всегда нравилось возвращаться в тот день, в тот миг, когда я увидела ее лицо. Наверное, можно посчитать знаком, что именно Сута присутствует в моем первом осознанном воспоминании.

Эту книжку я все-таки прочитала и не один раз. А потом еще одну. И еще.

И когда я представляла, что вот сейчас откроется дверь приюта и войдет мама, чтобы забрать меня к себе, у нее неизменно было лицо моей милой Суты.

Больно.

Нет, я не чувствовала боль. Слово возникло само собой. Попыталась пошевелиться. Тут же на лоб опустилось что-то прохладное.

– Тише, – прошептали рядом. – Сейчас все пройдет. Не шевелись.

Медленно открыла глаза и всхлипнула. Голову будто тисками сдавило. Попыталась повернуть ее на голос, но шею сразу же укололо болью. Кажется, я застонала.

– Я же сказала, не двигайся.

– Больно.

– Конечно больно. У тебя, похоже, сотрясение.

– Я в госпитале?

Кто-то хмыкнул:

– Ага, в королевском.

Сознание уплывало.

– Эй, не спать!

– Да пусть подыхает. Лишний рот нам ни к чему.

Резкий удар по щеке заставил глаза распахнуться. Тусклый свет рисовал на потолке причудливые узоры. Вот только кроликов мне искать больше не хотелось.

– Пить. Воды.

– Ща, только не двигайся.

В губы ткнулся жестяной край кружки. Я хотела приподнять голову, но боль в шее заставила передумать. Еще и левая лопатка заныла.

– Где я? Что случилось? – прошептала я, когда ледяная вода омыла иссушенное горло.

– О, милочка, ты в полной заднице, – засмеялись где-то неподалеку.

Я скосила глаза, пытаясь отыскать говорящего, и наткнулась взглядом на лицо женщины. Бледная кожа буквально обтягивала ее череп, а огромные глаза смотрели на меня с тревогой.

– Ты ничего не помнишь? – шепнули ее синеватые губы.

Помню. Слишком хорошо все помню. Площадь. Демоны. Шанталь. Она была заодно с этими тварями.

– Где я? – спросила еще раз.

– В Крысятнике, – ответила мне эта худая женщина, вновь прикладывая свою руку к моему лбу.

– Что? Я не понимаю.

– Поймешь еще. Когда очухаешься. – Вновь этот голос. Резкий, с визгливыми нотками.

– Мужчины. Со мной были мужчины. Они здесь?

– О, здесь демонова куча мужчин. Выбирай не хочу.

Женщина рядом со мной недовольно обернулась и шикнула на ту, что говорила.

– Не слушай ты эту дуру, – она вновь посмотрела на меня, быстро улыбнулась. – Крысы тебя одну сюда притащили. А мужчины… можешь считать, что их больше нет в живых.

Зажмурилась. Тошнота подкатила к горлу, заставляя судорожно сглотнуть. Нет, этого быть не может. Просто не может.