Цветы ненависти

Глава 2. От себя не убежишь

Впереди возвышались огромные резные двери. ДэрЭстрель взял у Андраса сумку и отдал одному из своих людей.

— Малый тронный зал, — сказал он, распахивая двери, и жестом предлагая ему войти.

Вопреки названию, зал оказался огромным и роскошным: стены из розового мрамора сверкали позолотой, колонны, украшенные лепниной, росписи и впечатляющий трон. Андрас замешкался на пороге, но следом шел ДэрЭстрель и пришлось двигаться вперед.

Множество ледяных взглядов скрестилось на Андрасе, но сейчас они мало его волновали. Он смотрел прямо на императора. Повелитель был в точности, как на своем портрете: худощавый, волоокий, с длинными до синевы черными волосами и удивительно светлой кожей. Сидя на троне он выглядел холодным, неприступным, даже не живым. Но не мёртвым и слабым, а мраморным львом, застывшим в своей непоколебимой силе.

В зале пахло озоном, похоже многим здесь не по себе, раз токи электричества убегают в воздух. Андраса явно ждали, причем без восторга.

Нервно сложив руки на груди, он принялся аккуратно рассматривать взволнованную толпу. Несколько знакомых лиц нашлось без труда: императрица Есения вживую оказалась даже лучше, чем на портрете: очаровательная, пышная блондинка. Ее брата — Эштона ДэрАвасона, Андрас знал по школе, учился в одном классе с его сыном, господарь входил в попечительский совет. Замерший рядом темноволосый юноша не мог быть никем другим, кроме принца Даллана.

Другого принца — Эльдара, Андрас тоже легко узнал. Младший брат императора смотрелся едва не его близнецом: казавшийся таким заметным на портретах орлиный нос, совсем не привлекал внимания в жизни, а смуглую кожу легко можно было спутать с загаром. На самом деле, Эльдар всего лишь унаследовал немного больше черт от матери, чем его венценосный брат. Принцу Даллану они тоже достались, в отличии от Андраса, чтобы там не говорил ДэрЭстрель.

Еще он узнал Преосвященного, великого служителя Храма. Старик в пурпурном шёлковом кафтане, с непривычной морковной кожей, рыжими волосами, обильно усыпанными серебром, пугающими янтарными глазами внимательно смотрел прямо на него, но заметив ответный взгляд, отвернулся к такому же рыжеволосому собеседнику: они оба были ниррхами, этот маленький кочевой народ редко покидал свои степи, Андрас до сих пор не встречал никого из них. Больше он знакомых лиц не приметил. Повсюду толклись разодетые чопорные аристократы с длинными локонами и служители храмов в традиционных кафтанах. Лица у всех были мрачные и очень важные. Складывалось ощущение, что император собрал Совет господарей, раз даже ниррхи явились. Только почему-то без Моррана. Странно, все-таки официально Морран о суверенитете не объявлял.

Где-то внутри у Андраса тревожно засосало, а тонкая сорочка прилипла к внезапно взмокшей спине: господари просто так не собираются.

Не только Андрас изучал людей, они тоже изучали его: по залу медленно пополз шепоток.

Не дав ему разрастись, император повелительно вскинул руку, требуя внимания. Он молчал, но за несколько секунд зал затих и замер, почтительно внимая.

— Дети мои! — в наступившей тишине голос владыки прозвучал поразительно громко.

Андрас нервно сглотнул.

Император продолжил:

— Не все случается, как мы хотим. Не все бывает так, как мы ожидаем. Сегодня я узнал, что у меня есть еще один сын.

По залу вновь пробежал шепоток, но под тяжелым взглядом повелителя он затих, не посмев окрепнуть.

— Все знают о моих отношениях с Маниликой ДэрАрден. Воительница была моей невестой, но не стала женой. Зато, как теперь выясняется, стала матерью моего ребенка.

Андрас с трудом отказался от желания посмотреть в сторону императрицы. Он не мог понять, что творится в его душе: с одной стороны, император почти признал его сыном. С другой, едва ли это кого-то обрадовало. А обрадовало ли оно самого Андраса?

— Анализ крови уже показал в нем силу рода ДэрАрранов. Но полагаю, все захотят убедиться в этом лично, — император взмахнул рукой, в зал внесли стол и громоздкий метрон — прибор для измерения биопотенциала. Суетясь, все стали расставлять прямо посередине тронного зала, на месте расступившейся толпы.

Орлетта началась с Аррана — пророка Господа Сил, изгнавшего змеепоклонников с людских земель. Сын господаря и сам господарь, он превосходил своим биопотенциалом всех людей и даже все их возможные мечты. Этой силой его отметил Бог. Арран закончил эпоху Владычества, и господари назвали его первым царем единой Орлетты. Не все принцы наследуют божественный дар, но только тот, кто его получил может занять святой трон Аррана. Андрас справедливо мог надеяться, что уж его этот рок точно минует, с его-то происхождением. К сожалению, последние события эту надежду погубили. Видно у Бога на сей счет другие планы.

— Кроме того, — дождавшись, когда движение в зале прекратится, вновь заговорил император. — Я хочу напомнить, что законным наследником орлеттского престола является сильнейший из рода ДэрАрранов.

Если бы он бросил чем-то в толпу, реакция была бы спокойнее. Все задвигались и загомонили разом. Правда быстро успокоились под холодным взглядом своего владыки. Но не все:

— Мой повелитель! — выкрикнул Эштон ДэрАвасон, брат императрицы. — Пусть даже мальчишка и ваш сын, он не может наследовать трон. Он незаконнорожденный!

— Правда? Говори, пожалуйста, тише, Эштон, — спокойно попросил император. — Почему ты так думаешь?

— С позволения моего повелителя, — неожиданно звучным, совсем не старческим голосом вдруг заговорил Преосвященный. — Я хочу напомнить пресветлому Эштону, что благородная Манилика была обручницей Его Величества и несомненно зачала ребенка, если только будет доказано, что это сын нашего владыки, в этом состоянии, будучи невестой. А закон почитает обручение почти наравне с браком, потому что оно совершается со священною молитвой и измену здесь называет прелюбодеянием. Про растлителя же говорит: «обидел жену ближнего». — Слово «жену» Преосвященный выделил голосом.