Цветы ненависти

Глава 3. Между волком и овцой дружбы не бывает

-- Сегодня, когда вернешься со школы, я представлю тебя наследнику, — спокойно, словно о чем-то обыденном объявил отец, читая свежую газету.

Сэдрик оторвался от каши, надеясь, что ослышался: разумеется, нет.

В столовой они были вдвоем. Мама отошла на кухню, прислуга приходила только после завтрака, а Ноэлла проснется еще не скоро.

— Папа, мы знакомы шесть лет, — напомнил Сэдрик.

Прошла неделя, как все узнали Великую Новость: император назначил наследника. Не принца Эльдара, как ожидалось, и уж ясно не Даллана. Жестом фокусника он поставил на стол совершенно новую фигуру. Теперь народ мучился в догадках: знал ли на самом деле повелитель о сыне Манилики ДэрАрден и скрывал его по каким-то таинственным мотивам, или эта самая фигура стала сюрпризом и для него самого. Самое печальное во всей этой ситуации: новоявленным наследником оказался одноклассник Сэдрика — странный Андрас ДарВифт. Школа выпала в осадок, конечно. Кто бы мог подумать?

— Неважно сколько лет вы знакомы, теперь все иначе, — невозмутимо ответил отец и перелистнул страницу.

— Но я не хочу! — заупрямился Сэдрик.

Как он мог хотеть этого? Андрас — скрытный, угрюмый, заносчивый и раньше отпугивал от себя всех желающих пообщаться одним твердым взглядом холодных глаз. А теперь… О, теперь как минимум его заносчивость получала объяснение.

Говоря откровенно, редко в чьей компании Сэдрик чувствовал себя так неуютно, но Андраса он смущался. Боялся. Он — тихий и смирный всех пугал. За это его многие недолюбливали. Сэдрик стыдился своей слабости и предпочитал Странного ДарВифта избегать.

— Разве я спрашивал тебя, хочешь ты или нет? — удивленно спросил отец и отложил газету. — Он — наследник орлеттского престола. Ему решать, хочет он тебя видеть или нет. Если он зовет, ты пойдешь даже если не хочешь. А если он тебя видеть не желает, ты не встретишься с ним, даже если хотел бы.

Сэдрик отодвинул недоеденную кашу и налил себе чаю.

Вся эта демагогия ужасно раздражала, а то он не знает, кто такой наследник престола.

— Что же, он хочет меня видеть? — скептически усмехнулся Сэдрик.

— Во всяком случае, он тебя ждет, — отец вернулся к своей газете.

Парень отпил чай: слишком горячий. Подумал, и всыпал туда три ложки сахара.

— Хорошо, я боюсь. Так лучше? — мрачно сказал он и подул на чай.

— Что ты делаешь? Это неприлично. Остуди, — поморщившись, приказал отец и вновь свернул газету. — Да, так лучше. Но зря. Как раз сейчас вам нужно встретиться. О тебе я и пекусь. Сейчас он смущен, не обвыкся во дворце и будет рад любому знакомому лицу. Не зря же он настоял на прежних школьных учителях. К его совершеннолетию все изменится. Он примет свое новое положение, осознает пределы собственной власти. А они весьма широкие, как ты понимаешь. Тогда неизвестно, что еще будет. Власть портит людей.

Сэдрик напрягся, заставляя молекулы в чае двигаться медленнее. Не очень он это любил, греть воду гораздо проще. В итоге чай получился слишком холодным. Под недовольным взглядом отца, Сэдрик отлил часть в пустую чашку и добавил горячей воды из чайника.

— Разве большая сила дается не лучшим? — делая вид, что никаких проблем с чаем нет, спросил Сэдрик. — В смысле, не тем, кого она не может испортить? Избранник Бога и все такое прочее.

— Прекрасно, — усмехнулся отец. — Так можно дойти до того, что жизнь дается только тем, кто ее достоин. Что же твари никак не вымрут? Что ты мне голову морочишь? Будем обсуждать теодицею[1], вместо планов на вторую половину дня?

Тут пришла мама со сладким пирогом из печи, и обсуждение чего бы то ни было другого временно свернулось.

***

За неделю Андрас привык к жизни во дворце: его мраморному великолепию, холодным взглядам от встречных, к своей изысканной, похожей на воздушное пирожное, комнате. То есть как сказать, комнате? Комнат у него теперь много: гостиная, спальня, кабинет, всякие мелочи, вроде уборной и гардеробной. Даже кабинет секретаря по другую сторону коридора, числился территорией Андраса. Секретарь — отдельный разговор: улыбчивый молодой ниррх несомненно хранил дома черный мундир Департамента тайн. А как известно, секретникам секретов даже дурак не доверит. Такой вот ему достался секретарь, спасибо господарю ДэрЭстрелю.

В остальном Лютиэн был идеальным. Без него Андрасу бы пришлось куда тяжелей. Он даже смирился, все едино, делиться своими тайнами он не планировал не с одним человеком в этом городе, неважно, ходил ли тот под погонами, или нет. Лютиэн организовал весь его быт, решил вопрос с вещами, питанием, учебой. Ничего не выспрашивал, не вредничал, не надоедал. Приносил заказанное по списку, деликатно шутил и выдавал потоки информации об очередном придворном с недовольной миной. Даже отъявленной тупица понял бы, что господарь ДэрЭстрель взял Андраса под крыло. Осталось разобраться с раскладом сил при дворе и возможно получится выжить. Если, конечно, господарю можно хоть сколько-то доверять. Если, конечно, он продолжит представлять для их светлости большую выгоду, чем проблему.

В происходящем Андрас пока ничего не понимал, но ко дворцу привыкал. Однако проснуться утром и увидеть в своей комнате повелителя империи, он никак не ожидал. Вчера он зачитался и уснул на диване, подложив под голову маленькую подушку. А сегодня проснулся, укрытый пледом. Книга аккуратно лежала на столике — Андрас с тревогой на нее покосился.

Император сидел в кресле и задумчиво листал его альбом:

— Ты хорошо рисуешь. У тебя есть учитель? Доброе утро! — Ласково поздоровался император, внимательно рассматривая творившийся беспорядок. — С чего вдруг ты решил ночевать в гостиной?

Андрас поежился — император, величественный и обаятельный, производил на него какое-то сложное впечатление. Не ясно, была ли это его особенность, или Андрас в глубине души тянулся к отцу, или это энергия естества повелителя слепила всех вокруг.

Было ужасно неловко, перед высочайшей аудиенцией стоило бы привести себя в порядок, но теперь уже поздно метаться и что-то менять.