Цветы ненависти

Глава 5. От осинки не родятся апельсинки

Обычно Джон не волновался перед встречей с Раилом, он бывал во дворце каждый день и планировал идти туда сегодня после обеда. Раил не стал бы вызывать его просто так, а подождал бы. Поэтому звонок в офис департамента из канцелярии императора ни о чем хорошем не говорил.

День едва начался и повелителя стоило искать в рабочем кабинете. У императора их было три — по одному на этаж. На первом был самый красивый, именно туда Раил повесил пейзажи Манилики — подальше от дорогой жены. Он предназначался для приема посетителей: наместников, аристократов, послов, если им случалось быть. Постоянное представительство имела только Алайзия. На втором этаже в расположении канцелярии кабинет был самый казенный — папки с бумагами вместо книг, карта мира утыкана булавками, лампа яркая, а не декоративная. Туда заходили чиновники государственного аппарата, департаментов, столичных служб. А третий был на семейном этаже. Чтобы туда попасть, надо было прийти к императору не по службе, а в гости. Да еще пробраться дальше гостиной. За все годы правления Раила было только два человека, у которых были дела во всех трех кабинетах. Один из них тринадцать лет лежит в могиле. Джону стало не по себе, как всегда бывало от мыслей об Альбине. Но брат слишком много места занимал в его жизни, чтобы его легко было забыть.

Секретарь приподнялся, чтобы ответить на кивок Джона, но из-за стола не выбрался и сразу же вернулся к печатной машинке. В приемной было пусто. Джон стукнул в дверь для предупреждения и не дожидаясь ответа заглянул, и убедившись, что Раил смотрит на него, зашел.

Раил сидел за столом среди кучи бумаг и как всегда в разгар рабочего дня выглядел задумчивым и слегка задерганным. Молча, он махнул Джону на стул и потер глаза.

Джон сел. Император отложил бумаги, потер виски и спросил, внимательно глядя на него с легкой улыбкой:

— Скажи мне, а чем руководствовался твой ниррх, когда покупал моему сыну языческую книгу?

Джон знал Раила с юности: такое начало значило, что тот злится, но не сильно.

— Языческую? — переспросил Джон, пытаясь сопоставить факты.

Император не стал объяснять, а не глядя вынул из ящика экземпляр, значит специально держал его там наверху.

Джон взглянул на обложку:

— ДэрМок — это же учитель Андраса. — Факты стали складываться, про «Сазорийские сказки» шел разговор давно.

— Да? — с нажимом уточнил император.

— Конечно, — кивнул Джон. — И моего сына тоже. Он преподает в Императорском лицее словесность, изучает сазорийцев, как мой отец, ездит к ним, пишет статьи в «Научный вестник», еще стихи.

— И перекладывает «Книгу правды» в рассказы для детей, — мрачно закончил Раил. — Вряд ли он изучает сазорийцев, как твой отец. Твой отец привел их княжну к Богу, а у этого ДэрМока, по-моему, другой план.

— «Книгу правды»? — недоверчиво уточнил Джон.

— Посмотри, там заложено, — кивнул Раил на книгу.

Джон быстро пролистал ее и с тяжелым вздохом отложил.

— Это мой сын читает по ночам, — со смешком махнул рукой Раил.

— Вряд-ли он от этого примется поклоняться змеям, — задумчиво проговорил Джон. — Это его экземпляр?

— Нет, конечно, — покачал головой Раил. — Я его знаю неделю и что книжку отберу? Не думаю, чтобы он обрадовался. Никто, конечно, из-за сказок змеям поклоняться не будет. А вот из-за учителя, как сказать. Джон, как такое вообще возможно?

Джон поморщился:

— Он казался вполне адекватным человеком. Конечно, многие альдонцы склонны к культу человеческого величия. Они присоединились к нам поздно — мирно, без чисток.Это дрянь осталась там и по-тихому живет. Но и только. Это же старая тема, Раил. Морран не ввозит импорт, Альдония — аккумулятор торговли с Лакертой. Север — один полюс, юг – другой, — развел Джон руками.

— Восток, юго-восток, — исправил его Раил. — На юге твой Анделон — змеиная столица континента.

Джон только отмахнулся:

— Там от змеев один фундамент. Мы, когда их брали, извели там даже память о змеях. А с Альдонией, что сделаешь? Они народ мирный, повода их трогать нет.

— Ничего и не нужно, но «Книга правды» в наших магазинах — это уже слишком. Где вы были? — жестко спросил Раил.

— У нас нет цензуры, ты сам против нее, — развел руками Джон. — Ребята читают книги, но после выхода, а не до. Она вышла буквально недавно, вчера или сегодня. Никто не ожидал, что ДэрМок такое напишет. Я не знаю, он может быть, помешался.

— А издательство? Там тоже психи? Это же не рукопись! Это напечатали и продают детям.

— Нам агентуру в издательства сажать?

— Агентуру в издательства, психиатров в школы, делай, что хочешь. Но языческой пропаганды в этой стране быть не должно и в этом доме тем более. Еще Преосвященный пока эту книгу не видел, тогда пойдет веселье.

Джон вздохнул, отвел глаза и посмотрел выходные данные книги:

— Тираж снимем, издательство проверим, с ДэрМоком что делать?

— Премию ему выдай! — кулаком рубанул Раил по столу, бумаги на мгновение подлетели, но столешница выдержала.

Но на Джона это особого впечатления не произвело, он обдумывал ближайшие шаги, больше всего его волновало издательство — торговля есть торговля сдуру там ничего не делается, должны были думать:

— Так точно, — только ответил он.

***

Мало сказать, что Андрас удивился, услышав от Сэдрика секрет принца Даллана. Но поверил он мгновенно, потому что и сам уже понял, что с принцем что-то не так, на это все намекало; и потому что никто не посмел бы солгать о таком. Сын лучезарного императора, наследник священного престола... Ясно почему это скрывали: если бы правда достигла народных масс, страна погрузилась бы в хаос. Рождение такого ребёнка в Белом дворце — клеймо упадка, агонии. Арран был избран, от него благословился весь род праведных царей. Пусть не всегда очень праведных. Но погасшая искра бывает только у змеепоклонников. Наверное, бы в Морране порадовались, если бы узнали. А, может быть, и нет: может быть, там и знали, но не радовались. Арран был не только царём Орлетты, он был пророком Господним, он боролся за свободу людей от ига тварей. Веками Орлетта была гарантом безопасности людей. Ничего хорошего происходящее никому не сулило.