Цветы ненависти

Глава 6. Свой дом — не чужой: из него не уйдешь

Сэдрик старался затаиться и не отсвечивать, как и почти все в этой комнате:

— Не трогала я твоего сына! Да что вообще я могла ему сделать?

— Ты взрослая женщина, а он ребенок! Уж, конечно, ты могла его обидеть, испугать, расстроить.

Император с женой громко выясняли отношения посреди гостиной, пропавшего Андраса. Толпа народа их явно не смущала:

— Это смешно, Раил! Я твоего мальчишку за эту неделю видела дважды, да и то мельком и раз вообще из окна. Мы ни разу не разговаривали даже.

— Это не значит, что ты ничего не делала.

— Раил, я в своем уме и отлично понимаю, что ты будешь защищать мальчишку.

— Очень рад, но что-то с ним случилось.

— Вовсе необязательно. Да мальчишке здесь просто душно. Ну спроси-спроси этого парня, ниррха, которого ты приставил к мальчишке и который понятия не имеет, где его господин…

— Секретарь не сидит каждую минуту возле Андраса, это вообще не входит в его обязанности!

— Хорошо-хорошо, вот спроси его, сколько раз в день его принц гуляет? Да он часами торчит в парке! Каждому ясно, что ему здесь плохо. Это ты привык, что вся твоя жизнь ограничивается забором дворца. А он жил иначе. Кстати, ты не думал, что у него могут быть друзья? Ты вырвал его из привычной жизни, прошла неделя. Возможно, ему встретиться с кем-то нужно, что же здесь удивительного?

— Логично было бы сделать это на выходных.

— Так завтра и есть выходные, Раил. Решили встретиться после школы. Что такого? Боже, Раил, мальчика нет всего несколько часов, днем!

— То есть если бы твой сын пропал не известно куда, ты бы не волновалась и решила, что он пошел гулять?

— Моего сына…

— Нашего!

— Да, но ты сам сказал…

— Я не имел в виду, что он только твой.

— Я тоже не имела. Так вот, нашего сына подстерегает миллион опасностей, это совсем другое дело. Джон, скажи, ты бы устроил истерику, если бы твой сын исчез на пару часов среди белого дня?

— Мои дети не исчезают без предупреждения в неизвестном направлении, — ответил ей отец.

Конечно, не исчезают, фыркнул про себя Сэдрик, он представить себе боялся уровень скандала, случись подобное.

Императрица тяжко вздохнула.

— Я только пытаюсь тебя успокоить, Раил. В конце концов, прошло еще слишком мало времени, чтобы так волноваться. Что вообще ты о нем знаешь? Кстати, его семья. Ведь он все эти годы жил с кем-то. Может быть, он скучает? Может быть, пошел к ним?

— Поумерьте фантазии. Его семья — это люди, которые платят его отчиму, чтобы тот терпел мальчика и воспитывал его, — мрачно вставил отец.

— Какая восхитительная идея! — обрадовалась императрица. — Раил, давай ты будешь платить мне? Скажем, тысяч двадцать в месяц, и я признаю, что твой ублюдок — член нашей семьи. Со всеми вытекающими, конечно. Заботиться о его гардеробе не обещаю, но и вряд ли он бы хотел, все же ему не пять лет. Но в остальном…

— А я только хотел сказать, что этот морранец — не благородный человек, а негоциант. Что от него ждать? — задумчиво вставил отец.

— Не будь таким нудным, Джон, — отмахнулась императрица. — Как говорят, с паршивой овцы, хоть шерсти клок.

— Принц был напряжен, командир, но всплесков электромагнитных полей нет! Я уверен, — подал голос один из секретников. Сюда отец привел все лучшие кадры Департамента. Расположившись на сливочном диване Андраса, разложив бумаги на журнальном столике, задачки решал сам глава отдела Энергетики. Вокруг него с приборами и без бегали его офицеры.

— Владис? — позвал отец одного из тех, кто был без прибора, сам заменял прибор.

Есть люди, которые чувствуют колебания электромагнитных полей лучше прочих. Это трудно назвать талантом, скорее проклятием, потому что любой всплеск неприятно сказывается на их самочувствие. Их немного и почти всем им лежит дорога в органы — потому что с чувствительностью нюхачей, не сравнится самый лучший прибор. Например, они могут отличать людей по колебаниям. Приборы только измеряют поля, не больше. Сейчас пятерка таких талантливых меряла шагами апартаменты принца, долго торчала на балконе и с точки зрения посторонних его маялась дурью.

— Согласен, командир, — ответил молодой щеголь, вглядываясь в пустоту, словно он мог электричество увидеть. — Здесь был сам принц, ДэрНарван, еще кто-то не очень сильный, видимо, учитель. Заметно раньше приходили другие люди, наверное, персонал. Поля спокойны. Но напряжение ощутимое. Принц был взволнован, да и не он один.

— Мне кажется, сейчас здесь все взволнованы, и вы хотите, что-то распознать? — скептически заметила императрица.

Владис не отреагировал, видимо предпочел промолчать.

— Мои люди в состоянии сделать это Ваше Величество, — возразил отец. — Значит, он нервничал, ушел сам, сказал, что гулять, — подвел итог он.

— Ну вот, мальчик у родственников или друзей, — обрадовалась императрица.

— Уже нет, — бесстрастно заметил Владис.

— То есть? — резковато уточнил повелитель.

— Он во дворце, — ответил нюхач. — Я его чувствую.

Андрас возник в дверях буквально через минуту, недоуменно оглядел собрание; все замерли.

— Что я и говорила, — удовлетворенно объявила императрица.

— Ну и где ты был? — грозно поинтересовался повелитель.

— На кладбище, — ни сколько, не смутился Андрас. — Я каждый год в этот день хожу на могилу матери, и эту традицию не изменит то что… В общем, ничего не изменит.

— Сегодня день ее смерти? — предположила императрица.

— Нет, — тихо выдохнул повелитель.

— Сегодня день моего рождения, — одновременно с ним ответил Андрас.

Всем сделалось неловко. День рождения наследника престола, не то событие, о котором можно забыть. Отец и император обменялись долгим многозначительным взглядом.

— Думаю, мы здесь больше не нужны, — несмело произнес отцовский заместитель.

— Да, конечно, благодарю всех за службу, — ответил император. — Вполне достойный повод для посещения могилы матери. Дорогая, нам нужно поговорить.