Цветы ненависти

Глава 10. Брата родного знаешь, а ума его не знаешь

Короткий зимний день уже погас, когда Джон вошёл в кабинет Раила.

Повелитель стоял у окна. Джон не окликнул его, покорно ожидая высочайшего внимания. Раилу требовалось успокоиться, он понимал это.

— Как твой сын? — когда повелитель обернулся, ни в его голосе, ни в глазах не было и намека на гнев.

— Благодарение Господу, все будет хорошо. Слава Богу, Андрас в этот раз взял с собой хоть кого-то.

— Верно-верно, слава Богу, — покивал Раил. — Ты больше мне ничего не хочешь сказать? Что твои следователи говорят? Вы что-то планируете делать? Ведь один из нападавших жив. Искать его? Что-то предпринимать для этого? Ничего? Джон, я сам с собой разговариваю? Что ты молчишь?

— Да, в общем, мы знаем где его искать, — ответил Джон, рассматривая сложный узор на ковре.

— Чего же тогда ты ждёшь?

— Раил, — Джон закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Это Марван.

Император молчал.

Джону сложно было подбирать слова, но приходилось:

— Даже если мы заставим Марвана свидетельствовать против отца, нам это ничего не даст. Слово лакертского ублюдка — ничего не стоит против принца из рода ДэрАррана, ты ведь понимаешь. Это настолько глупо и бестолково, что не имеет даже смысла предоставлять такое свидетельство Совету господарей. Нас поднимут на смех. При том Марван — связной Эльдара с Карноссом, а вот здесь уже есть потенциал для суда. Он нам сейчас нужнее возле Эльдара.

Раил тяжело оперся о спинку кресла, словно ноги его вдруг перестали держать, его взгляд погас:

— Значит твой сын убил Марву?

— Мне очень жаль, — выдохнул Джон, откровенно говоря ему было плевать на всех лакертских ублюдков мира, но он знал, как отреагирует повелитель. — Все мы надеялись, что жизнь этих детей обернётся к лучшему. Но здесь уже ничего не поделать. Вряд ли мы теперь договоримся с Марваном.

— Значит это всё-таки случилось, — чуть слышно произнёс Раил, глядя куда-то в пустоту.

— А ты все эти годы надеялся, что он просто так собирает силы? — простонал Джон. Отчаяние ситуации вдруг огорошило его, он-то думал Раилу жалко этих несчастных детей, а все гораздо-гораздо хуже.

— Он принц.

— Да, и с Карноссом он крутит потому что принц!

— Крутит или нет, раньше вреда никакого не было.

— Потому что к войне готовятся! Да и "вреда не было" — очень спорное заявление.

— С Альбином постарался не он, а наш драгоценный друг Гел.

— Только ли один Гел постарался? Ох, Раил, ты просто любишь его! Любишь его до сих пор!

— Он мой брат, Джон.

— Он твой враг!

Раил поднял голову и неожиданно твёрдо сказал:

— Не называй брата врагом даже если...

— Он тебя предал?

— Джон...

— А ещё предал родину? И веру! Да ещё и всякую совесть!

— Джон!

— Если бы Эльдар не предал веру, мой сын на смог бы сжечь его дочь! Она же все-таки целая принцесса из рода ДэрАррана! Пусть даже она незаконнорожденная, а мамка её лакертская шлюха. Моя мать тоже была сазорийка и что моя искра горит так же ярко как у Морского царя? Раил! Я давно тебе говорю, что с Эльдаром что-то сильно не так.

— С твоей логикой что-то не так. Твоя мать приняла веру в Бога прежде чем тебя родить. Конечно, спать со змеепоклонницей тоже не подвиг. Но рождение у них детей с потухшей искрой не говорит, что и сам Эльдар...

— Если бы сам Эльдар не играл со змеиной магией, его дети от змеепоклонницы были бы не только с потухшей искрой, но и слабыми. Так всегда бывает у полукровок, ты ведь знаешь. Все знают. Даже последняя дура из самой глухой деревни знает. Нам силу, выносливость, скорость, даёт искра. А змеепоклонникам что?

— Жертвы.

— Тоже, что даёт чешую, вертикальный зрачок и прочие тварьи штуки. Раил! Конечно, мы думали, что у этих детей есть искра. Могла ведь их мать принять нашу веру. Но раз Сэдрик сжег девчонку, искры у них нет! А твари и недотвари полукровки не рождаются. Они бывают только у двух родителей змеепоклонников. Будто ты об этом не знаешь, Раил. И вообще, сейчас мы уже можем с уверенностью говорить...

— Хватит! — предостерегающе вскинул руку Раил. — Я сказал тебе, что раз моя законная жена родила...

— Не совсем законная.

— Ох, Джон, твои рассуждения ведут к тому, что совсем законных детей у меня нет. Хорошо. Даллан, может быть, и не совсем законный, и не совсем родной, но все-таки сын. Оставим это! Что же до законности моего брака с Есенией, Преосвященный сам нас женил. Но тогда что-то никто не возмущался. Не ты, не он, никто либо другой.

— Не мог же я заставить тебя на Манилике жениться.

— А сейчас что вспоминать?

— А сейчас законнорожденность Андраса намного важнее, чем Есения и ее сын. Тем более, что ДэрАвасоны близки с Эльдаром. Кто знает сама Есения не...

— Уже придумал зачем ей это нужно?..

***

Андрас вошёл в гостиную, с шумом захлопнул дверь, отбросил в сторону пальто и упал на диван. Надо было хотя бы переодеться. Но ни сил, ни желания двигаться не было. Ясень корявой лапой постучался в окно. Андрас смотрел на него и не двигался. Вспомнилось как он подолгу смотрел на этот ясень в первые дни во дворце. Тогда Андрас не знал, что ему предпринять. А теперь видел, что его действия привели к катастрофе. Это он во всем виноват. Надо было сидеть и рисовать ясень. Никого не трогать и никуда не ходить. Тогда бы все было в порядке.

— Ваше Высочество? — Лютиэн позвал его, но Андрас не обернулся.

«К сожалению, высочество», — серые ветки качались на сером небе.

Лютиэн опустился на колени рядом с ним на пушистый ковёр, в руках у него был серебряный поднос со стаканами.

— Выпейте, пожалуйста, Ваше Высочество. Андрас, — с нажимом повторил он. — Выпейте.

— Что там? — Андрас бросил взгляд на поднос.

— Успокоительные капли и шиповниковый взвар, чтобы запить их. Пожалуйста!

— Я итак спокоен. Спокойно сижу, видишь же.

— Вижу. Вы совсем не спокойны. Пожалуйста! Ну что мне позвать врача, чтобы он дал вам те же капли? Мне кажется, сейчас не лучший момент для новых знакомств. Я знаю, вы их не любите.