Цветы ненависти

Глава 11. Любовь ни зги не видит

Праздник начался со слов ДэрЭстреля:

— Дева Моррана — ваш самый частый собеседник в последние дни. — ДэрЭстрель встал рядом с Андрасом.

Слуги украшали двор к Новому году, и Андрас долго не сходил с террасы наблюдая за ними.

— Кроме неё мне поговорить не с кем. Сэдрик болен. Как он, кстати?

— Так же как вчера, — усмехнулся ДэрЭстрель. — На праздник я его к вам выпущу.

— Сделайте милость. Лютиэн занят и вовсе не у меня в приёмной. Даллану я не нравлюсь. Кошка не разговаривает. С кем мне общаться?

— Просто будьте аккуратны.

— Я знаю, что у Белого дворца и Моррана сложные отношения. Но морранцы не причинят мне вреда. Тем более Кирилла не опасна. И я аккуратен. Я не болтаю лишнего. Правда.

— Я ни в чем вас не обвиняю. Только предостерегаю. С Морраном все очень непросто.

Андрас заглянул в льдистые глаза господаря и вдруг задал вопрос, над которым думал давно:

— Если Орлетта потеряет Морран, что будет? — Он ожидал любой реакции, хотел увидеть её больше, чем получить ответ.

ДэрЭстрель усмехнулся лукаво:

— Полагаю, я стану немного богаче. Да и вы тоже.

— За счёт увеличения добычи в Южном бассейне? — не трудно было угадать. Весь он принадлежал ДэрЭстрелям и императорской семье. А Северный — морранской знати.

— Верно. А куда ваш дедушка будет сбывать свои ресурсы, я не знаю. Может быть, нам на каких-то условиях. Возможно, тварям. А если хотят, никому. Но это уже будут их дела, верно?

— Алайзии? — предположил Андрас. — Они ведь люди.

ДэрЭстрель рассмеялся.

— Анделон к ним намного ближе, — истрактовал его реакцию Андрас.

— Мягко говоря, намного.

— Но зерно алазы Моррану продадут.

— Да? Что же сейчас морранцы не торгуют с ними? — насмешливо спросил ДэрЭстрель. — Морран ведь принципиально закупает только орлеттский товар, ничего алазийского.

— Потому что алазы крутят с тварями, — ответил Андрас.

— Да-да, как меняется идеологическая повестка, когда сильно чего-то хочется, верно? Как по мне, пусть торгуют: хоть с алазами, хоть с сазорийцами, хоть с самим Карноссом. Мне это безразлично. Главное, чтобы нам это не несло вреда.

— Вы ведь не верите, что Морран может торговать с тварями? — Андрас надеялся, что вопрос прозвучал не слишком жалобно.

— Во что я действительно не верю, так это в то, что ваш отец устроит им экономическую блокаду и оставит бедных морранцев между горами и тварями с полезными ископаемыми и рыбой, и без всего остального. Бедные морранские дети, у которых есть только рыба и шишки. И золото, и алмазы, но они, увы, не съедобные. Что же касается возможных действий Моррана: политика, Андрас, не вопрос веры. Будет им нужно, станут торговать и с тварями. Но только тогда... Вот тогда даже Раил признает, что нам говорить с ними не о чем. Проблема не в столь желанном ими суверенитете. А в положении уже независимого Моррана на мировой арене. Понимаете, о чем я?

- Да. Но если говорить о возможном суверенитете Моррана. Вам это кажется возможным? Вы не против этого, как господарь?

ДэрЭстрель усмехнулся:

— Слава свободной человеческой воле! Если хотят, могут скормить своих детей тварям. Если хотят, даже сами сожрать их, погасить свою искру, сами стать тварями, поставить на главной площади Алиенорра статую Великого Змея и приносить ему жертвы. Мне это абсолютно безразлично. Меня волнует судьба только моего народа. Коль скоро морранцы решат, что у них отдельная нация, то их проблемы — не мои. Благо от Орлетты они отделены Морранским хребтом и нет ни малейшей возможности провести через него армию ни в одну из сторон. Морранский флот тоже не представляет для нас серьёзной угрозы. Вообще Морран — это маленькая, отделенная от мира территория. Её трудно атаковать, но и она для всех безопасна. Да у них есть большие ресурсы, но только в виде полезных ископаемых, древесины, моря — больше ничего. В целом, в других регионах Орлетты это все тоже есть. Насильно мил не будешь. Если они хотят независимости, я полностью за то, чтобы они ее получили. Но дело в том, что хотят они совсем не независимости.

— Чего же? — спросил Андрас, не дождавшись продолжения.

— Неужели ни родственники, ни молодая господарыня ни разу не обсуждали с вами свои мечты?

Андрас опустил глаза, поняв куда клонит ДэрЭстрель.

— Вот эти-то мечты нас всех тут не устраивают. Потому я вам об опасностях общения с Кириллой и толкую. А если бы морранцы просто хотели независимости, Раил бы им её давно дал. Морран может строить свое счастливое и свободное будущее сколько угодно. Но не за наш счёт.

***

В новогоднюю ночь Андрас сидел на широкой скамейке в храмовом дворе Алиенорра, старался посильнее натянуть тёплый шарф на озябший нос и вглядывался в холодное черное небо. Из храма слышалось пение. На маленьких воткнутых в снег сосенках поблескивала мишура. По ровно усыпанной снегом дорожке багрянел узор из барбариса и рябины. Входя в храм народ её обошёл, тщательно сберегая украшения. А вот домой пойдёт прямо через главные ворота, с пением, сминая и смешивая ягоды со снегом. Завтра по всей Орлеттской империи, а городах и селах, по улицам и дворам снег будет покрыт красными пятнами.

Андрас прикрыл глаза, игнорируя струящиеся по щекам слезы, остывшие следы которых превращались в лед, и погрузился в воспоминания.

Ему было шесть, когда мама взяла его в храм на новогоднюю службу. Новый год — День Избавления, начало Эпохи свободы, главный праздник людей. На улице трещал мороз, в жарко натопленном храме ярко горели свечи. Они пошли в главный храм Алиенорра, собор, куда ходили все великие воители и княжеская семья. Мама относилась к его приходу с детства. Дядя Олж с ними не пошел, как Андрас убедился — не зря. Служба еще не началась, когда они вошли. Держа Андраса за руку, мама кланялась знакомым. Но люди ей не улыбались — ответив на поклон, все долго и внимательно смотрели на Андраса, а потом почему-то оглядывались на высокую женщину в черном. Праздник Избавления — не время для траура, поэтому Андрас быстро понял, кто эта женщина со злым взглядом, пробиравшаяся к ним сквозь быстро расступавшуюся толпу. Следом за ней показались тетя Гленда и дедя Генрих и еще множество других родственников и знакомых. Андрас узнал там очень многих. Женщина со злым взглядом — конечно, княгиня Агнесса — сестра дяди Генриха.