Цветы ненависти

Глава 13. Не так гроза страшна, как молния

— Ты обещал мне, что если я не буду называть его отцом, ты его не убьёшь! — Андрас произнёс это сразу, как только за ним с грохотом закрылась тяжёлая дубовая дверь.

Его настоящий отец медленно поднял взгляд от рабочих бумаг на столе и усмехнулся. Да-да, усмехнулся, хотя Андрас предпочел бы в это не поверить. После месяцев их общения ему казалось, что он так не сможет. Что не такой император Раил человек, как о нем ходят слухи. Но очевидно правы были как раз слухи.

Отец, его настоящий отец, покрутил в пальцах ручку и с расстановкой очень спокойно произнёс:

— Я обещал тебе убить этого человека, если ты будешь называть его отцом при мне. Но я не говорил тебе, что не убью его в противном случае не при каких обстоятельствах. Не путай, пожалуйста, факты. Твоя мама тоже ужасно любила передергивать, от этого много вышло проблем, — император опустил взгляд в бумаги.

Андрас стоял возле двери смотрел куда-то в белый наполненный солнцем тюль, на очертания набережной Киррины за ним, и не знал, что сказать, за что зацепиться мыслью.

Рассудок подсказывал, что надо просто уйти. Но душа не давала. Привык он уже за эти месяцы, что его слушают и даже что-то отвечают. Что его чувства здесь важны.

— Он воспитал меня, — чуть слышно произнёс Андрас.

— Не сказал бы, что рад это слышать, — откликнулся император.

— Он кормил меня, — тихо продолжил Андрас. — Семнадцать лет. Я жил в его доме семнадцать лет. Что-то носил, где-то учился все эти годы. Я называл себя его фамилией семнадцать лет.

Император вновь посмотрел на него. Андрас попытался найти что-то в его глазах, но Бог знает, что там было, когда они лежали в тени, а солнце било императору в спину.

— В общем и целом ты хочешь сказать мне, что я убил твоего отца? Андрас... — он замолчал. — Мне не нравится это. Но за это я не убил бы его. Я мог это сделать тогда, когда он увел мою невесту. Но не через прорву лет после её смерти. Но он организовал нападение бомбиста на главный собор Орлеатта во время новогодней службы. Нападение на нашу семью и множество других людей. Его подельники признались, подтвердила его жена, и в конечном итоге он сам. Финансировали это мероприятие великие воители Моррана. Дело судил собор господарей, а не я единолично. Решено выдвинуть ультиматум Моррану, либо они выдают преступников, либо мы объявляем блокаду. У них самоуправление, войска там расквартированы местные, тут ничего не поделаешь. Флот мы вводить не станем. Но мы не можем допустить, чтобы во власти региона находились заговорщики. Андрас, я понимаю, что это все твои родственники, знакомые. Что этот человек растил тебя. Но даже если бы он лучшим из людей этого мира. Я убил бы его ещё раз. И всех его соратников. И всех, кто их поддерживает. Это заговорщики, Андрас. Тут либо ты, либо тебя, — отец замолчал.

«Как только мне жить в этой стране, где ненавидят друг друга все, кто мне дорог?» — подумал Андрас, но этого не сказал. Он сказал:

— Ну убей ещё и меня. Список получился обширный, думаю меня туда тоже можно приписать. Ещё не приписали? Даже жалко, знаешь. Мог бы хоть на суд позвать.

— Ты несовершеннолетний. Андрас, я понимаю, что тебе тяжело это принять…

Но он не стал слушать, а поспешно вышел, постаравшись не хлопнуть дверью. Император еще что-то говорил, звал его, но поздно понял. Дверь уже закрылась.[1]

— Ваше Высочество! — Лютиэн отловил его возле двери в комнату и прошмыгнул туда следом, не дав его выставить.

Этот смотрел сочувствующе. Ну да, офицер Департамента тайн сочувствует пащенку убитого заговорщика. Да нет, просто Лют — хитрый рыжий ниррхский лис. Вот и смотрит участливо своими медовыми глазами.

— Уйди! Оставь! — постарался отмахнуться от него Андрас, вывернулся и свалился на диван, уткнувшись в мягкую обивку.

Лютиэн никуда не ушёл. Андрас догадывался, что пока он сам поднимался по лестнице, Лютиэну уже кто-то позвонил и выдал инструкции. Возможно лично император. Поэтому очень наивно надеяться, что этого соглядатая удастся выгнать.

— Все понимают, что осложнение отношений с Морраном и личное участие ваших опекунов в заговоре, для вас огромная травма.

— Для меня огромная травма, что мой отец! — вскинулся и начал Андрас, но замолчал и уткнулся назад в диван.

Из его глаз скатились и впитались в обивку тёплые капли. Лицо все горело. А он не двигался.

— Однажды беленькие ягнята вырастают, Андрас, — погладил его по спине Лютиэн. — А на племенного барана даже ваш морранский волк в одиночку не пойдёт. Волки всегда ходят стаей.

Андрасу ужасно захотелось съязвить на тему пастушьего прошлого Лютиэна, но это было бы пошло и гадко, и он промолчал.

— Ваш отец любит вас. Ему жаль, что все так вышло, но не он заставляет морранцев устраивать террористические акты в Орлеатте.

— Как мне жить? — выдохнул Андрас, но лица залитого беззвучными слезами не поднял. Хотя догадывался, что Лютиэн если не слышит, так просто понимает, что он плачет.

— Вы уже не ягненочек, Андрас. Вам пора понять, что ваши близкие — не те, кто некогда по разным причинам ел с вами за одним столом. А те, кто дорожит вами и смотрит на мир так, как вы.

— А если я не хочу выбирать сторону?! — вскинулся Андрас, забыв про мокрое лицо. — И не нужно называть моих родных волками!

— Они не любят волков? — усмехнулся Лютиэн. — Я ведь не называю их змеями. А если вы не хотите выбирать сторону, пригласить людей на свою. Так тоже можно. Только вам нужно сформировать картину ваших приоритетов: что для вас важнее, удовольствие морранского собора или мирный Орлеатт? Решите и вас поддержат те, кто считает так же как вы.

— Тебе легко говорить, — опять уткнулся Андрас в диван. — А я для этого должен кого-то предать. Только вот я уже, понимаешь, и как мне теперь жить?

— Уже предали?

«Уже полюбил этот дворец, мирный Орлеатт, тирана-отца и даже тебя, ниррхский лис», — подумал Андрас, но не сказал.

***