Цветы со всех полей

Глава II, страница 8

Дом встретил меня запахом свежего хлеба и чем-то неуловимо родным — может быть, самой памятью о беззаботности. Мама хлопотала у очага, напевая старую песню — такую родную, что сердце сжималось от нежности. В её движениях, чуть замедленных усталостью, жила особая грация, которую не купишь ни за какие магические кристаллы.

— Мам, это тебе... очень красивые цветочки, — сказал я, протягивая свою добычу и чувствуя себя четырёхлетним мальчишкой с самым красивым камушком с дороги. Голос предательски дрогнул, словно я не цветы дарил, а признавался в чём-то большем.

Мама обернулась, и лицо её осветилось той особенной улыбкой, которая есть только у матерей. На её щеках, красных с веснушками — этими пятнышками-картой нашей страны — промелькнуло удивление, а затем... та самая улыбка, ради которой стоило рисковать монаршей милостью. В глазах блеснули слёзы радости.

— Спасибо, Лойн. Очень красивые цветы, — взяла она их бережно, словно это самые драгоценные камни. Пальцы касались лепестков с нежностью. — Раз уж они с корнями, давай попробуем вместе сделать горшок? Чтобы прижились и долго нас радовали.

— Давай, это будет интересно, — в груди разлилось то самое тепло, которое не купишь ни за какие кристаллы маны. В этой простой идее было что-то от первозданной магии земли, от священного акта творения.

Мы приступили к работе. Мама знала толк в цветах — её руки ловко колдовали льдом, формируя стенки будущего горшка. Я помогал как мог, больше мешая, чем помогая, но она не делала замечаний. Просто улыбалась и направляла мои неумелые движения. Поток сознания на время утих, уступив место потоку маны между пальцами. В этом была медитация, когда парадокс бытия разрешался не сложными конструкциями, а простым действием.

Процесс завораживал. Есть что-то первобытно-магическое в том, как бесформенный лёд превращается в нечто полезное и красивое. Никаких кристаллов — только человеческие руки, терпение и любовь.

— Интересной формы у нас получился горшок, — заметил я, разглядывая наше произведение. — Но прикольной.

И правда — горшок вышел неровный, кривобокий, асимметричный, как сама жизнь, с забавными изгибами и утолщениями, с отпечатками наших пальцев на льду. Далеко не идеальный, но в этом и было его очарование. Он живой, настоящий, сделанный с душой. В нём была свобода творить, не оглядываясь на каноны.

— Да, надеюсь, он будет стоять долго, — сказала мама, поглаживая ледяные бока нашего творения. — Если что, буду его каждый день чинить. Любовь ведь тоже требует ежедневной починки, не так ли? — Потом взглянула на меня всё понимающим взглядом: — А почему ты решил взять цветы с корнями?

Вопрос застал врасплох. Как объяснить страхи, не выглядя трусом?