Цветы со всех полей

Глава II, страница 12

Речка

Думаю, надо пойти к речке. Двадцать минут ходьбы от замка — достаточно, чтобы обдумать вчерашнее, и слишком мало, чтобы что-либо понять по-настоящему. Разве кто-нибудь из нас понимает что-либо до конца? Мы лишь делаем вид, что знаем, куда идём.

Тропинка вьётся между холмов, словно змея, сбежавшая из кошмара картографа. Удивительный рельеф вокруг замка — крутые склоны, узкие проходы, овраги там, где их не ждёшь. Архитекторы прошлого понимали: красота и практичность не враги, а союзники. Каждый камень мог стать разницей между жизнью и смертью. Теперь же эти склоны — ирония судьбы: попробуй захвати замок, если сначала полчаса будешь карабкаться по кочкам, проклиная всё на свете.

Самое удивительное — рядом течёт тёплая речка. В королевстве суровых зим и коротких лет она парит даже в морозы, словно природа подшутила над логикой географии. Местные говорят — от дельфина появилась. Не простого, разумеется. У нас даже камни не бывают простыми.

Легенда такова: был когда-то дельфин необыкновенный. Говорящий, магией владеющий, с характером тяжелее королевского. В приступе гениальности или скуки решил разделить континент на три части — для удобства путешествий, как он утверждал. Благородная цель, ничего не скажешь. Только имя его кануло в Лету, речка наполовину пересохла, и до другой части материка теперь не добраться. Ирония: задумав облегчить путешествия, он разделил земли ещё больше.

Зато к нам, в королевство без выхода к морю, речка приносит морскую рыбу и солёную воду. Географы в недоумении, купцы в восторге, а повара не задают лишних вопросов. У нас много таких историй — видимо, когда жизнь становится слишком обыденной, воображение работает сверхурочно. Мы держимся на мифах — на рассказах о прошлом величии, которого, может, и не было вовсе.

Вот и пришёл к речке. Здесь тихо — только журчание воды да шелест листьев. Место для размышлений, если хочешь размышлять, и для пустоты в голове, если размышлять не хочется. Место, где время течёт иначе — медленнее, как эта вода, что помнит древнюю магию и дарит тепло всем, кто готов его принять.

Я сел на знакомый камень и достал записку — мятую, влажную от пота, пахнущую кожей и чем-то старым, как сама мудрость. Почерк знакомый, твёрдый, без лишних украшений:

«Дитя, кажется, я совершил ошибку, дав тебе столь драгоценный дар.

Даже этот дар не стоит твоей жизни — нет ничего дороже её. Не титулы, не знания, не любовь, не сокровища — всё прах и пыль.

Пока дышишь — это может иметь значение. Умершему всё безразлично.

Для нас, рыцарей, честь и жизнь — синонимы. Живи по чести.

Всё можно потерять и вновь обрести. Всё можно разрушить и заново построить. Только потеряв на мгновение дыхание или честь — мы теряем всё.

Поэтому не бросай слов на ветер, дорожи жизнью. “Честь” можешь потерять лишь сам — никто не сможет лишить тебя её».

Стою, уставившись на строчки, и чувствую, как что-то внутри дрожит — то ли от стыда, то ли от восторга. Слова простые на первый взгляд, но чем дольше думаешь, тем глубже становятся. Как колодец — сверху видишь каменное кольцо, а внизу целый подземный мир.