Цветы со всех полей

Глава III, страница 1

Ягодный пирог — сладкий примиритель

«Духовная сила — в преодолении себя, как внутри, так и снаружи.
И лишь продолжая путь, ты начинаешь по-настоящему расти...»

В одинокий рассвет среди горных камней жил юный саженец. Его корни дрожали от страха перед каменистым челом холма, каждый день он тянулся к свету сквозь непроходимые стены из обломков.

Однажды местный орёл спустился и прошептал: «Твоя сила не в том, как ты растёшь над скалами, а в том, как вплетаешь корни в узкие трещины, дробя камень по капле земли. Этот путь — внутренняя битва с сомнениями и внешняя схватка с непроходимым миром».

Саженец решился. Его корни проникли в щели, впитывая горькую влагу дождей и теплоту солнца. День за днём он поднимался выше, выталкивая преграду. И когда зелёные ветви зазвенели над скалой, он понял: «Там, где страх порождал камень, я построил мост к небу».

Так и человек, изменяя себя внутри и снаружи, шаг за шагом создаёт собственный путь.

Ночь не пожелала провести со мною время — словно я был поражён проказой. После разговора с матерью и принцессой мысли кружились в голове, как осенние листья перед бурей. Ночь тянулась бесконечной нитью, что цепляется за каждый острый угол души, а тоска накатывала волнами — то отступая, то возвращаясь.Почему я не могу узнать имя отца? Ведь это самая простая истина — каждый ребёнок должен знать, откуда пришёл, принимать это, как воздух или солнечный свет. Для меня же — тайна за семью печатями, секрет похлеще планов обороны столицы. Неужели материнский язык скован невидимыми цепями какого-то заклятья? А может, отец нанёс ей такую глубокую рану, что одно упоминание его имени заставляет кровоточить старые шрамы — рану глубокую, как пропасть, куда не добирается свет?

Вряд ли она не помнит его имени. Женщина всегда помнит того, кто оставил в ней частичку себя — пусть эта частичка выросла в такое недоразумение, как я. Правда кроется в одном из моих предположений, что я сам себе напридумывал, глядя в потолок, будто там вырезаны ответы. Либо запрет, либо боль — третьего не дано.

Эта неизвестность ходит за мной тенью. Кто я без отцовского имени? Половина человека? Пустая оболочка, которую ветер гоняет по улицам? Любопытство грызёт меня, как голодная собака кость. Вдруг правда окажется хуже пустоты? Вдруг его имя — не ключ к пониманию, а камень, что утянет на дно?



Отредактировано: 26.01.2026





Понравилась книга?
Отложите ее в библиотеку, чтобы не потерять