Цветы со всех полей

Глава V, страница 11

В жизни, как в поле, растут цветы разные: яркие маки страсти, скромные ромашки привязанности, горьковатые васильки разлуки. А иногда растут особенные цветы, что цветут молчанием — незаметные, но стойкие, как память о том, что не все важное нужно произносить вслух.

Шольн сжал поводья — кожа скрипнула, словно страницы старой книги. Тропа впереди змеилась сквозь минное поле, как безрассудный путь к смертельной красоте.

«Цветы со всех полей» — горькая ирония. Так называли участки, усеянные не полевыми цветами, а ловушками новой магии. Под невинной землёй дремали огненные печати, готовые вспыхнуть алым пламенем. Воздух таил невидимые вихри, острые как сарказм судьбы. Вода могла взметнуться смертоносными гейзерами, а земля — сомкнуть каменные челюсти на костях путника.

— Снова мины... — прошептал он с усталостью того, кто постоянно доказывает своё право на жизнь. — Как же я устал от этого театра абсурда.

Лошадь под ним чувствовала тревогу с безошибочной интуицией, которой природа наделяет тех, кто не отягощён избытком разума. Она ступала осторожно — тихая как тень, верная как последняя надежда.

— Нужно двигаться дальше... — В этих словах была вся философия его существования. — Надо успеть до захода солнца.

На миг он поддался искушению размышления: не рвануть ли галопом? Красивая смерть, быстрая... Но воображение нарисовало картину: тело, разлетающееся под грохот взрыва, превращающееся в факел.

— Лучше медленно, но живым. Героизм — роскошь для молодых или глупых.

Амулет в руке светился слабым светом при приближении к ловушкам — тусклым, как надежда в сердце умирающего, но это всё, что отделяло его от смерти.

Среди грязи и опасности мысли унеслись к ней. К Эларе. К той, чьи глаза были мягче заката, а голос острее клинка. Он вспомнил её последний взгляд — смесь нежности и упрёка, разрывающая сердце.



Отредактировано: 26.01.2026





Понравилась книга?
Отложите ее в библиотеку, чтобы не потерять