Цветы со всех полей

Глава V, страница 28

Он обернулся резко, словно хищник, почуявший добычу. В глазах мелькнула надежда — странная, болезненная надежда на оправдание, которое могло бы залечить старые раны.

— Хорошо. — Голос дрогнул. — Почему?

Я закрыл глаза. В памяти всплыли образы того дня: горящие деревни, крестьянские дети в объятиях мертвых матерей, дым над полями, где должна была созревать пшеница. И приказ — железный, беспощадный приказ.

— Потому что в тот день я получил другой приказ. — Слова выходили как исповедь. — Спасти караван с беженцами. Триста душ, Эстен. Старики, женщины, дети. Они бежали от резни в Валлендорфе.

Эстен побледнел, но молчал. Дождь за окном усилился — теперь он бил по стеклу, как слезы небес.

— У меня было тридцать человек, — продолжил я. — Разделить отряд означало погубить и беженцев, и твоих людей. Я выбрал тех, кто не мог защитить себя сам.

— Ты выбрал не нас. — Голос был пуст, как заброшенный храм.

— Я выбрал детей, которые еще не успели взять в руки меч. — Боль резанула изнутри. — Но каждую ночь я слышу голоса твоих павших. Каждую ночь задаю себе вопрос: а что, если бы поступил иначе?

Мы стояли в тишине, разделенные пропастью понимания. Справедливости не существует — есть только выбор между болями. И каждый выбор оставляет шрамы на душе.

— Знаешь, что самое страшное? — Эстен отошел от окна, сел в кресло у камина. — То, что я понимаю тебя.



Отредактировано: 26.01.2026





Понравилась книга?
Отложите ее в библиотеку, чтобы не потерять