Цветы в паутине

Глава 4. «Ты опоздал, ты опоздал!»

Санька отличался от своих сверстников тем, что всегда старался знать больше, чем остальные. Его интересовал обширный спектр загадочного и необъяснимого, простирающийся от земных недр до космических высот. Снежный человек, различные природные явления, аномальные зоны, загадки Вселенной, попытки человечества покорить время или обрести бессмертие – все это волновало Саньку с детства. Даже народные приметы – и те он старался объяснить с помощью науки и физики.

Еще вчера, выехав с матерью в поле на свой участок огорода, он уже знал, что скоро будет дождь.

– Завтра будет дождь, мам, – сказал Санька.

– Откуда ты знаешь, сынок – по телевизору говорили? – спросила его мать.

– Нет-нет. Прислушайся, мамуль: слышишь человеческие голоса вдали?

Вера Егоровна прислушалась, и действительно: она услышала, как где-то очень далеко разговаривали. Это было удивительно, так как со всех сторон почти до самого горизонта простиралось поле.

– Завтра будет дождь, мам, и я это знаю, потому что мы можем слышать эти голоса. Дело в том, мамуль, что перед дождем повышается влажность, изменяя плотность воздуха. И вместе с этой плотностью изменяется способность воздуха проводить звуковые колебания, то есть – те же самые голоса. – Санька словно читал лекцию по физике. – Поэтому ты и можешь быть уверена, что будет дождь, мам!

Вера Егоровна погладила сына по кудрявой голове, и улыбнулась. Саша напомнил своего отца, который был довольно образованным человеком, и мог удивить знаниями кого угодно, – и от этих воспоминаний ей стало немножко грустно.

А вечером сын поразил ее снова, когда помог быстро рассортировать помидоры. Увидев, как она сидит возле огромной корзины, наполненной зелеными и красными помидорами, и сортирует их, вытаскивая по одной штуке, он сказал:

– Мама, давай я разделю быстро, даже руками не прикасаясь..

Вера Егоровна, удивленно глянув на него, спросила, как же такое возможно. А Санька, взяв корзину, подошел к ванне с водой и просто высыпал туда помидоры. И тогда она увидела, что красные утонули, а зеленые остались плавать.

– Вся разница в удельном весе: спелые помидоры тяжелее, потому и тонут, мам. Это же обычная физика, – улыбнулся Санька.

Учитель физики и астрономии очень любил Саньку. Этот ученик удивлял его своими знаниями. А потом удивил еще больше, изготовив собственноручно телескоп-рефрактор, где трубки заменил бутылкой из-под кетчупа и листом ватмана, а вместо специальных линз использовал окуляр от микроскопа и объектив от фотоаппарата. С этим телескопом Санька часто засиживался на чердаке своего дома, часами наблюдая за звездами.

Когда он уже преподавал в родной школе физику с астрономией, сменив ушедшего на пенсию старого учителя, и все называли его Александром Николаевичем, его юношеские привязанности не изменились. Только теперь у него был настоящий большой телескоп, сверкающий отделкой и позволяющий заглянуть в космические глубины так далеко, как раньше даже и не мечталось.

Увлечения Александра Николаевича становились все разнообразнее. Он изучал парапсихологию, различные ее направления: телепатию, телекинез, ясновидение. Экстрасенсорика занимала его потому, что он осознавал: потенциал человека огромен, и этот потенциал нужно учиться раскрывать. С помощью биолокационной рамки отыскав в своем доме геопатогенные зоны, он переставил кровать и остальную мебель. Этого высокого человека нередко можно было встретить бродящим с такой рамкой или маятником по улице или в лесу – у некоторых это вызывало насмешку, а другие стали обходить его стороной. С собой у него всегда был блокнот, куда он постоянно что-то записывал, – и таких блокнотов в доме скопилось великое множество.

Энергоинформационное поле Земли, энергия Космоса, астральные миры и паранормальные явления, призраки и домовые – во все это он веровал, и все это увлекало его чуть ли не до полного отрешения от обыденности. Он был одержим поиском чего-то нового для себя, и каждый раз эти открытия его же и поражали. Александр Николаевич выстраивал звенья из своих открытий, а из этих звеньев – цепочку, которая должна была соединить его с чем-то Великим и Единственным, с каким-то Высшим Откровением, сущность которого еще никто не раскрыл. Уверовав в свою особенность, он постоянно находился в поиске и размышлениях.

Еще в детстве от деревенских стариков Санька узнал, что когда-то в их лес упал метеорит. Тогда у него и зародилась мысль отыскать хотя бы осколок и исследовать его.

Однажды, собирая грибы, он наткнулся на некую аномальную зону, возможно, связанную с падением небесной глыбы. Там росли на удивление большие поганки и мухоморы – а вот съедобные грибы были обычных размеров. Еще он обратил внимание на то, что стволы деревьев в этой зоне наклонены в одну сторону, будто их притягивала неизвестная сила. А мох на деревьях располагался как попало, словно север находился сразу со всех сторон. Но в тот день ничего похожего на космического гостя Санька так и не нашел.

Повторно он туда пойти не отважился. Его всезнающий прадед с огромным, как у древних мудрецов, лбом сказал, что странное место в лесу, куда не залетают птицы, не заходят звери, а растения растут не по законам природы, очень опасно. Однажды туда отправились несколько парней, не побоявшихся дурной славы проклятого места, – и после этого их больше никто не видел.

Санька забросил эту идею на задворки памяти, но спустя почти два десятка лет она возродилась – и уже с новой силой. Вооружившись рамкой и компасом, он все-таки решился на вылазку в аномальную зону.

* * *

Высоко над головой постукивал дятел. Из-за дерева вылетел большой черный жук и, лавируя между поваленными сухими ветками, уселся на заброшенный муравейник. Пробираясь верхушками деревьев, вокруг поляны прошелестел ветер. И тот час же в гуще веток старого клена отозвалась неизвестная большая птица, возмущенно захлопав своими мощными крыльями.