Цветы в паутине

Глава 9. «Я не могу к нему даже подойти – не то что убить!»

Запись в журнале:

19 июля 1999 года.

Здоровые: 166 человек. Стебли: 58 человек. Бешеные крысы: 14. Умершие: 112. Пропавшие без вести: 127. Убитые! – 2.

Те, кто за Острым Шипом: 68.

* * *

– Сегодня наша девочка повзрослела, – невесело сообщила Виктория.

Виктор положил молоток:

– То есть?

– Она стала женщиной. А ей еще и пяти нет, Витенька.

В ее глазах заблестели слезы.

– Ну, ну! Не плачь!

В последнее время ему приходилось часто повторять эти слова.

Как и все, относящиеся к категории работоспособных, они жили в отдельной землянке – если точнее, совсем в отдельной. Соединиться с системой других землянок ему запретил Григорий – через совет старейшин он убедил всех в необходимости такого решения:

– Этот говнюк притащился сюда через лес – когда другие и рады бы выбраться. Зачем?! С ним что-то не так. И мы не можем так рисковать.

Старейшины согласились. А Григорий подытожил:

– Пусть выкопает свою собственную землянку. Но отдельную! Он должен быть у нас на виду.

На том и решили.

Вместе со старым другом Виктор и выкопал себе новое пристанище – для всех четверых. На том месте, где указал ему совет – недалеко от свалки в овраге.

Лис был единственным, кто доброжелательно относился к Красновым. В подземелье царила атмосфера недоверия, еще более сгустившаяся после убийства Глэчика. Вдобавок, между Виктором и Григорием Вишневским с самого первого дня возникли трения, которые и определили мнение остальных по отношению к новичкам.

Красновы не избежали печальной участи чернухинцев и тоже начали быстро стареть. Справляться с головокружением помогала дыхательная гимнастика, которой Виктора еще в студенческие годы обучил выпускник Донецкого мединститута. Но не было никаких средств, чтобы бороться с другими – более заметными – проявлениями.

Состояние Светланки оказалось еще хуже. Она разучилась ходить, и если еще как-то передвигалась, то исключительно на четвереньках. Говорить у нее тоже не получалось – она лепетала как годовалый ребенок. Глядя на деградирующую дочь, Виктор и Виктория молили Бога о том, чтобы Светланка стала прежней. Но никаких улучшений не происходило, и страшно было представить, какой она будет через несколько дней...

Как и говорил Олежка Вишневский, вреда Светланке больше никто не причинил. «Она очень больна, и эту болезнь ни с чем не сравнить» – в эти слова мальчик заложил тайный смысл. Об этом смысле его спрашивал и отец, и дядя Стефан, но Олежка в ответ лишь молча смотрел на них и качал головой. Возможно, думал каждый из них, Олежка и знал причину ее болезни. Но по неизвестной причине скрывал ее от всех. Возможно, он просто видел саму болезнь, но в силу своего возраста не мог правильно ее описать. Никто этого не знал. Как бы там ни было, Светланка оказалась в разряде нездоровых детишек, которых никто не трогал. И это, как минимум, чету Красновых устраивало.

То же, что открылось в Светланке, самого Олежку поразило до глубины души. Внутри нее он увидел тайну. Но более всего поражало другое: его собственное предположение, что эта тайна неким образом связана со случившемся в деревне. Осознание этого тяготило Олежку. Ему хотелось с кем-то поделиться своим предположением, спросить у кого-нибудь совета – но окружающие его люди-тени такой возможности лишали. И тогда понимал Олежка: во всем ему придется разбираться самому. А для этого ему нужны новые прозрения. Новые встречи. К тому же, приходилось отдавать и отдавать собственную кровь, чтобы на все это хватило времени.

В своем же предположении он укреплялся каждый день. Осознание своей правоты его будоражило, придавало силы. Он это чувствовал благодаря собственному дару, которого не было у других.

Это чувствовали и другие. А потому ему не только поклонялись – его стали бояться. Во все времена того, кто обладал большим – будь то сила или знания, – не только уважали, но и боялись. Олежка мог появиться где угодно и возле кого угодно. Прикоснуться к чужой руке, и попытаться выжать из человека нечто важное. Он искал, не зная где и не зная что. Но не прекращал поиски. Большинство подземных жителей старались избегать встречи с ним, но это не всегда получалось. Одни считали, что он может отнять у них оставшуюся силу, которая не давала им окончательно сойти с ума. Другие полагали, что он может наслать на них какую-нибудь болезнь или порчу. И все были уверены в одном: мальчик видит их насквозь.

Нет, он не обязательно мог узнать о человеке все. Порой он вообще ничего не видел. Порой то, что он видел, не имело никакого смысла – это был бред человека, с которым мальчик вступал в контакт. Все зависело от того, насколько велик резерв организма. У кого-то получалось скрыть информацию, но иногда душа разворачивалась перед «всевидящим», и Олежек познавал человека до самого донышка, все его светлые и темные стороны.

Как же он выносил чужую душевную грязь? Где он брал силы?

Этого никто не знал.

* * *

Виктор выбрался из подземелья, сделал несколько шагов по мокрой траве – и увидел мальчика с перемотанными запястьями.

«Опять он. Что ему от меня надо?»

Похожее на привидение маленькое существо направилось к нему. Догадавшись, что встречи не избежать, Виктор остановился.

– Олег, да? – спросил он, когда мальчик подошел. – Что тебе нужно от меня?

Мальчик протянул к нему руку, но Виктор отодвинулся. Он побаивался этого ребенка.

– Я хочу разгадать тайну. Мы все сейчас внутри нее. Понимаете?

Виктор стал обходить Олежку:

– Ну, и разгадывай, сколько вздумается. Что ты ко мне пристал-то?!

– Вы боитесь, – сказал мальчик, и Виктор остановился. – Вам тоже страшно, правда? Страшно, как и всем остальным.

– Послушай, дите, – снисходительно кивнул Виктор. – Да, мне очень страшно. Но ведь это неудивительно, правда? В этом месте все не так… не по-настоящему. И ваш долбаный «Мистер Икс», и все эти… все эти смерти, призраки, галлюцинации, ваши землянки, в конце концов. Да и ты сам – ты тоже ненастоящий!