Цветы в паутине

Глава 10. «За дело… Сами же потом спасибо скажут»

Запись в журнале:

20 июля 1999 года. Здоровые: 165 человек. Стебли: 57. Бешеные крысы: 15. Умершие: 112. Пропавшие без вести: 127. Убитые! – 3.

Те, кто за Острым Шипом: 68.

* * *

– Уже четыре.

– Что?

– Исправляй на «четыре».

Стефан недоуменно посмотрел на вошедшего Карыкина.

– Убитых уже четверо, – пояснил тот.

– Кто? – выдавил Староверов.

– Пошли...

* * *

Григорий Вишневский лежал на спине и напоминал куклу, над которой поглумился вредный ребенок. Голова, руки и ноги находились не на своих местах, а были сложены отдельной кучкой. Вместо вырванного сердца кто-то засунул под ребра гиганта камень, покрытый зеленым мхом. На заросшей седым волосом груди кровавилась надпись: «Он хотел отобрать у меня власть».

Стефан и пятеро старейшин молча взирали на этот ужас.

«Убили не раньше, чем час назад, уж я-то в жмуриках разбираюсь».

Голос Григория, зазвучавший в голове, заставил Стефана испуганно оглянуться. «Наваждение», – подумал он, закрыв глаза.

Когда он их открыл, возле тела уже стоял и Олежка. Пошатнувшись, мальчик упал. Подхватить его никто не успел.

* * *

После убийства Григория Вишневского подземным жителям стало ясно, что Виктор Краснов никакой не маньяк, и что настоящий Джек Потрошитель продолжает вершить свои кровавые дела. Но расправу с Гришкой-пьянчужкой с Виктора не снимали, и возвращать его от «бешеных крыс» не собирались.

Стефан же Староверов был убежден в том, что Виктор вообще никого не убивал. Своего тезку-алкаша прикончил Григорий Вишневский – чтобы подставить Виктора.

После смерти отца кровь из ран Олежки так больше и не сочилась – и «Мистер Икс» проводил ежедневные атаки. Цифры в журнале учета постоянно менялись. Люди сходили с ума, умирали, кидались друг на друга, впадали в полное оцепенение от страха. Управлять таким стадом было практически невозможно. К жертвам «смертельного дыхания» каждый день прибавлялись жертвы неведомого Потрошителя. Ужас не покидал Чернухино, и не было теперь никакой передышки.

Отношение к Олежке изменилось: обожествление переросло в ненависть. Доведенные до отчаяния люди были готовы его убить! Каким-то чудом Староверову пока удавалось их сдерживать – ведь заменить-то мальчика было некем.

Стефан лихорадочно искал выход. Вариант с «недоброкачественным продуктом» отпадал сразу, так как однажды они уже предлагали «Мистеру Икс» «бракованную» кровь – когда сильно порезался болевший ветрянкой мальчик. В то время у Олежки тоже было «затишье», и поэтому Стефан со старейшинами решил проверить, так ли уж категорично требование насчет «здорового ребенка». «Мистер Икс» ответил на эту уловку сокрушительным ударом. Уровень его «радиации», измеряемой не в радах или грэях, а в количестве свихнувшихся, просто зашкалил – и после этого уже никто не пытался обмануть полноправного хозяина положения.

«Что еще нам остается? Как быть? Что делать?» – задавал себе Стефан извечные вопросы, сидя в одиночестве в своей подземной комнате. Ответов он найти не мог.

«Будь ты проклят, – подумал он, имея в виду «Мистера Икс», неизвестно откуда и зачем взявшегося на их головы. – Будь ты... Проклятие... Может быть, на деревне лежит проклятие?..»

Мысль была нелепой, но все-таки... Взять хотя бы тот семейный склеп – чем не проклятие? Или Никитиных – все дети у них рождались с четырьмя пальцами на ногах. А плачущая Уля? Староверов помнил этот плач, раздавшийся на похоронах его Танюшки. Многие тогда попадали в обморок... В общем, всякой чертовщины в деревне хватало.

«Место, где сгорают церкви» – так можно было бы назвать Чернухино. Первый раз храм Божий сгорел лет сто назад, как говорили старики. В войну уже отстроенную церковь взорвали партизаны, так как немцы превратили ее в склад боеприпасов. Да и на памяти Стефана она пару раз беспричинно загоралась; точнее, причину найти не смогли. Ну, не чертовщина ли?..

– Господи, спаси и сохрани, – сказал Стефан, осеняя себя крестным знамением.

* * *

Виктор спал. Во сне он был пятилетним ребенком и сидел на коленях у отца. Отец гладил его по голове и плакал. И Виктор тоже плакал, потому что у него все болело. В глазах отца он увидел свое отражение – и проснулся от испуга.

Тело продолжало ломить, уже не во сне, а наяву. По затылку словно лупили чугунной сковородкой, а в сломанном носу непрестанно пульсировала боль.

Он лежал на полу в школьном классе. Вокруг царил полумрак, в котором смутно виднелись парты и разбросанные вокруг стулья – окна были забиты досками, но свет все-таки проникал сквозь щели.

«Я сильный! Я смогу все это выдержать».

«Хрена с два – пропадешь!»

«Не пропадешь, тряпка. Вставай, выбирайся, пока не подох!»

«Чертов голос – пугает даже больше, чем стадо «бешеных крыс»! С этими хоть знаешь, что делать!»

Виктор поежился. Хриплый голос из собственной головы, призывающий сейчас выбираться, снова прозвучал неожиданно. Его не получалось контролировать. Этот голос не поддавался объяснению. Виктору стало казаться, что в Кольце в него вселилось что-то плохое, – может, чей-то злой дух. Несколько привидений он уже видел, а вчерашняя атака огненных змей – не что иное, как галлюцинация. Ведь поутру никаких ожогов на теле не было. Привидения, галлюцинации, а тут еще и этот чертов голос! Виктор зажмурился. Все ли так плохо?

«Я выживу. Ведь я сильный. Чем бы ты, говнюк, что у меня внутри, не запугивал!»

На лице его появилась вялая улыбка. Все было не так уж плохо. Вчера Виктору повезло. Когда мужики высвободили его из паласа и втолкнули в темный школьный вестибюль, он почти сразу наткнулся на кусок валяющегося у раздевалки оторванного плинтуса с гвоздем на конце. Раздавая удары наобум, он продрался через вестибюль, полный сумасшедших каннибалов, и забаррикадировался в первом же пустом классе. Это был кабинет физики.