Цветы в паутине

Глава 4. Ведьмина записка

Новое убийство, случившееся вскоре после первого, повергло жителей Заячьих Дубровок в страх и уныние. Страх от жестокости невидимого убийцы, и уныние от отсутствия каких-либо зацепок. Хотя, играло роль еще одно немаловажное обстоятельство.

Расследование по совершенным в деревне преступлениям так и не сдвинулось с места. Полицейским, отряженным из уезда, до Дубровок доехать не удалось. То, что они сообщили по возвращении, по-видимому, возымело действие, и более этими преступлениями в уезде уже никто не занимался. Кроме самих обитателей Заячьих Дубровок, которые не могли просто так вот все забыть и продолжать жить, как ни в чем не бывало.

Убийство кузнеца Николая Кожемякина, по всей видимости, произошло около полудня, когда он должен был идти домой пообедать. Не дождавшись мужа, его жена решила принести обед в кузницу. Если б Марфе знать заранее, с каким ужасным зрелищем она столкнется, она бы ни за что не пошла туда. Но сердце ничего не предвещало, приготовив хозяйке «сюрприз» напоследок – и от себя. Войдя в кузницу, Марфа успела только вскрикнуть, а потом упала, почти мгновенно отдав Богу душу.

Николай был крупным и сильным мужиком, способным и подкову согнуть, и быка одним ударом кулака на землю опустить. И в кулачном бою равных ему не было. Чтобы с ним справиться, не хватило бы и троих, если не четверых. То, что сотворили с Николаем, мог сделать только еще больший здоровяк. Кто-то пришлый? Или убийца действовал не один? Или же застал Николая врасплох?

Но просто убить – это одно дело, а растерзать в клочья – уже совсем другое.

Не остановится на этом чертово отродье, нутром чую. Сердце подсказывает: над каждым из нас сейчас коршун завис.

Николай был прав тогда, на пепелище. И теперь, погибнув сам, да еще и жену с собой прихватив, передал остальным свои опасения, оказавшиеся отнюдь небеспочвенными. Коршун смерти действительно завис над каждым обитателем Дубровок. Он не щадил никого – ни святого, ни младенца, ни мужика восьми пудов весом.

И кто будет следующей жертвой?..

* * *

Письмо девятое

«Алекша! Я не знаю, как тебе это объяснить. Но почти уверен, что именно я стану следующей жертвой.

Мой дорогой брат! Я все еще люблю тебя!

Твой Михаил».

* * *

– Виктор, ты любишь меня по-настоящему или нет?

Виктор смотрел на Марьяну и не знал, что ответить. Любит ли он ее? Если то, что при виде черноволосой красавицы со сросшимися бровями у него возникает непреодолимое желание стать с ней одним целым, называется любовью – тогда да, он любит Марьяну. Если то, что он готов исполнять все ее желания, лишь бы всегда оставаться с ней рядом, называется настоящей любовью – тогда тоже да, свою жену он любит по-настоящему. Она для него – божество. В этом Виктор не сомневался. Но можно ли любить по-настоящему, и при этом испытывать страх? Можно ли любить по-настоящему, и при этом испытывать злость?

– Почему ты молчишь, Виктор?

– Потому что не знаю, что это такое – любить не по-настоящему. Ты знаешь, что я люблю тебя, и мою любовь смогут прервать лишь алчущие когти и клыки.

– Ты не боишься этих клыков? Нет, не отвечай! Я не могла в тебе ошибиться. Хотя... я боялась, что ты не выдержишь… на нашей свадьбе.

– Но я выдержал.

– Я горжусь этим, любимый!

– Я… боюсь, Марьяна.

– Чего ты боишься?

– Этих убийств. Вся эта шумиха вокруг них... Вдруг они догадаются?

– Забудь. Ты сильнее всех их.

– А ты не боишься?

– Этих слизняков? Пусть они меня боятся. Не для того Хозяин мне силу дал, чтобы я склонялась перед улитками. – Марьяна впилась глазами в Виктора. – И не для того эту силу ты держишь сейчас в своих руках.

– Моя любовь к тебе сродни твоей силе. Я люблю тебя, Марьяна!

Она улыбнулась, прильнула к нему и раздвинула его губы своим языком. Виктору вдруг показалось, что у него во рту не язык Марьяны, а раздвоенный язычок ядовитой змеи. Но это наваждение быстро прошло, отправив затуманенный разум в пучину всепоглощающей страсти, выбраться из которой ему было уже не по силам.

* * *

Письмо одиннадцатое

«Спешу сообщить тебе пренеприятнейшую новость, мой дорогой Алекша. Последние события набрали такие обороты, что чуть не сделали меня нафаршированной опилками дичью – без рук, без ног, и с расколотым поленом вместо головы. В общем, сегодня меня чуть не убили.

Я тебе уже писал о Викторе. Однажды мне пришлось столкнуться с ним лицом к лицу. Было это месяца два назад. Желая познакомиться со своим соседом поближе, я подошел к нему и протянул руку. Но вместо того, чтобы пожать ее, он взял меня за плечо. И меня посетило видение! Вероятно, это было будущее – мое будущее. Виктор замахивался топором на твоего покорного слугу. Дикий ужас сковал меня, когда я увидел, как падают на землю мои отсеченные руки. А ныне, дорогой брат, мое видение двухмесячной давности чуть не стало явью.

Неведомо, что руководило сегодня Виктором, но любой на моем месте испугался бы не меньше. Услышать подле себя звериный рык, вырывающийся из человеческих уст, – это не для слабонервных. А у меня нервишки в последнее время и так пошаливали. Я попятился назад, а Виктор, бормоча что-то себе под нос и кривя рот в ухмылке, шел на меня с топором в руке. Как же тут не вспомнить о своем видении! Напуганный двумя здешними убийствами, а теперь вот лицезрея перед собой маньяка, вселившего страх в сердца людей по всей округе, я распрощался со своим самообладанием в считанные секунды. Закричав: «Помогите!», я бросился было бежать, но мои ноги сделались ватными, и я упал. Поверь мне, Алекша, в те ужасные мгновения мне не пришло на ум ни одной молитвы. Но Всевышний оказался рядом. Я выжил. Мой крик услышал проходящий неподалеку Прохор Подкопаев и поспешил на место готовой вот-вот завершиться трагедии. И представляешь, ему почудились даже два топора в руках злодея! Если бы ему чуть промедлить, Алекша, – твой брат в этот вечер не сжимал бы пальцами перо, выводя на бумаге строчки этого письма».