Цветы в скафандрах

Цветы в скафандрах

Сквозь веки расплывались темные пятна. Чужой раздраженный голос, проникая куда-то глубоко, эхом раздавался внутри черепной коробки:

– Кто не следит? Увеличьте подачу анестезирующего препарата.

И он погрузился в лабиринт из мелькающих кадров: грохот, соизмеримый со взрывом, тревожная сигнализация, ощущение пустоты.

Лев дернулся всем телом, вернее тем, что от него осталось. Он распахнул глаза и чуть не взвыл от досады. После аварии с его не самым удачным катапультированием с межгалактического корабля прошло немало времени. Льва не посадили в тюрьму только потому, что он был вторым пилотом. Основной погиб, а он – нет. На обратном пути того злополучного рейса Лев отдыхал. Почему же всплыл этот кошмар? Мужчина сел и обречённо посмотрел в большое зеркало, в котором из-за ночи виднелись только очертания его тела. Он бы и не хотел видеть ничего, кроме тени своей фигуры. Лев сжал и разжал кулак – надо поставить руку на подзарядку. Мужчина поднялся и включил ночник – миниатюрную луну. Раньше он его обожал, но теперь она приносила только боль.

Тусклый свет рассеянно следил за Львом, постепенно разбирающим себя на части. Он открутил ступни, затем протез ниже колена, а потом и выше него. Кисть отвинтил одну, вторую не смог, пришлось ставить себя на зарядку около кровати. Точнее, сидеть, прикованным к розетке за кисть и ждать, когда у нее заполнится аккумулятор. Другие части тела тоже медленно подзаряжались, будучи присоединенными к переходникам, хаотично разбросанным по комнате.

Спать не хотелось, жить – тем более. От прежнего Льва остались только голова да шея, и то в мозги вставили датчики для управления протезами. Окружающие глазели на него с жалостью, настороженностью или с любопытством, однако никто не подходил ближе – боялись задать вопрос о происхождении железных конечностей в лицо, а некоторые и вовсе воспринимали мужчину за реального робота. Лев с трудом уверял себя, что все хорошо, пока вчера не услышал во дворе разговор бабушки с внуком.

– Ба, а что это с дяденькой? – с озорством в глазах спрашивал, подпрыгивающий мальчишка.

– Ой, он похож на ходячее оружие. Давай быстрее, а то вдруг взорвется, – вселяла ужас в ребёнка старушка.

Внук с открытым ртом уставился на Льва, а потом ещё оборачивался, когда отошёл слишком далеко. Жаль, но мужчина твёрдо убедился: люди считают его чудовищем. Он отличался от других не по своей воле, так почему же за спиной проносятся шепотки, впиваясь осколками ударившегося космического корабля? Человеку сложно привыкнуть к новейшим технологиям, поверить в их безопасность. Он бы и сам не поверил, но проблемы с двигателем создали катастрофу, стоившую жизни его товарищам. Зато Лев существовал и ненавидел себя за это. Он не заслуживал: искусственных мышц из полимерного волокна, белых легких-фильтров, насоса-сердца из полупрозрачного стекла и металла. Действительно чудовище. Есть ли иные причины своеобразной реакции людей? Или они просто испытывают особый вид удовольствия, унижая других и произнося глупости?

Лев подзарядился и постепенно собрал одной рукой протезы, вогружая их на кровать. Присоединив их обратно к себе, мужчина прошёл на кухню. Из холодильника он привычно достал жидкость, заменявшую еду для его мозга. Лев нажал на отдельную подвижную часть чуть выше живота, и она открылась, будто ящик для писем. Сюда он влил тонкой струйкой "пищу", а затем закрыл панель. На самом деле сон требовался только его голове, но из-за ужасов мужчина не сомкнул глаз, поэтому для внутреннего порядка не помешал бы раствор-спасение от помутнения разума. Раскрошив таблетку и добавив в неё воды, он повторил действие с панелью, а затем умыл лицо.

Льву полегчало, и он, уже одевшись в костюм охраны, отправился на работу. Ему приходилось здороваться и видеть лица пилотов межгалактического космодрома, которые раньше являлись его коллегами. Сейчас они с грустью смотрели на него, как на неживого, точно он лежал в гробу без сознания. Притворно улыбаясь, пилоты задавали извечный вопрос, корежащий и скручивающий вместо реальных внутренностей – органы из алюминия и титана: "Как дела?". Страшно стать пародией на человека, и задумавшись об этом, Лев ощутил жжение в невидимом сердце.

Каждый день с космодрома улетали и возвращались ракеты, бороздившие пространства иных миров. Чаще целыми и невредимыми, чем побитыми или поврежденными. Лев смотрел, как пассажиры космолайнеров тащат за собой громадные чемоданы и отправляют воздушные поцелуи родным и близким. переписываются с далекими знакомыми. Потом он отвернулся и пошёл к посту – наблюдать, чтобы никто не пролез на территорию космодрома. Обычно никто и не пытался, но под конец сегодняшнего дня, волшебным образом сюда протиснулась девушка с медными волосами. У неё светились глаза любопытством. В них будто зажигалось собственное солнце. Она поднимала голову вверх вместе с отрывающейся от земли ракеты. Огонь белел вспышкой даже вечером, словно звезда родилась в пределах тропосферы, чтобы сделать этот мир ярче.

Девушка улыбнулась незнакомцу, стоящему в одежде охраны, а затем, осознав ошибку: побежала со всех сил к выходу. Лев подумал, что она испугалась его внешности, и помчался за ней, чтобы спросить об этом.

Девушка, не оборачиваясь, протиснулась в выломанные прутья забора, затем рванула по кривым дорогам с возмущенно шуршащей травой. И наконец, незнакомка зацепилась длинными волосами за ветку. Пока она пыталась отдышаться, распутывая локон, сзади подобрался охранник.

– Я помогу? – задал вопрос он.

Девушка вздрогнула, кивнула, а потом, осмелившись, тихо попросила: