Цветы загробного мира

Глава 4. Ускользнуть, чтобы вернуться

– Прошу прощения, но я не могу это сделать.

Мир дрогнул и пошатнулся, осыпаясь острыми жалящими осколками, и каждый вонзался в сердце. Я едва не остановилась. Звуки вокруг неприятно поплыли, дыхание перехватило. Это казалось так легко: стоит лишь найти загробный мир и попросить. Чужой гиматий внезапно показался стишком тесным и жарким. Его гиматий. Я сжала дрожащие пальцы на груди, едва в состоянии нащупать фибулу. Судорожно вздохнула. Похоже, мой голос, по-прежнему, звучит слишком тихо.

Я шла за Гекатой полутемными коридорами, даже не пытаясь запомнить дорогу. Почти неосознанно комкала подол пеплоса.

– Царица, не стоит бояться. Никто и ничто в этом мире не причинит Вам вреда. Повелитель не позволит.

Я машинально улыбнулась, но тут же опустила взгляд в пол, пряча слезы. Трещины в камне расплывались за мутной пеленой. Моргнула. Не помогло. Слезы снова собрались в уголках глаз, готовясь хлынуть непрерывным потоком. Не плакать. Держаться. Только не при посторонних.

Геката распахнула двустворчатую дверь, учтиво пропуская меня первой.

– Эта комната теперь принадлежит Вам, Царица.

– Пожалуйста, не зови меня так.

Я сделала несколько неловких шагов в кромешную тьму и замерла. Что если на следующем шагу врежусь во что-то? Ударюсь? Разобью что-нибудь?

– Боюсь, я не вправе исполнить эту просьбу.

Сзади зашуршали шаги, обогнули меня. Раздался гулкий глиняный звук, и вспыхнуло маленькое пламя. Я моргнула, привыкая к резкой смене освещения, перед глазами то и дело вспыхивали разноцветные пятна. Моргнула еще раз, возвращая четкость зрения.

На высокой трапедзе в глиняной чаше горел огонек. Сразу за ним виднелась узкая длинная клине. Взгляд против воли задержался на пуховом матрасе. Он манил с невероятной силой. После такой долгой и сложной дороги ныла каждая мышца тела. И я готова была стонать с ними в унисон, но не могла себе этого позволить. Вместо того, чтобы прилечь на клине и все же попросить принести еды, я опустилась на невысокий стул с дугообразными ножками. Мама могла бы мной гордиться. Идеально прямая спина, улыбка – все следствие божественной природы и многолетних тренировок. Даже сейчас я готова была продолжать общение с Гекатой, хоть это и ложилось тяжким грузом на плечи.

Она лишь усмехнулась и бегло заглянула в большой резной сундук. В тон остальной мебели позолоченный и украшенный драгоценными камнями. Я представила, как солнечные лучи преломлялись бы в этих гранях, дробились на тысячи ярких бликов и играли на стенах. Сразу стало тоскливо, и тьма показалась еще более давящей и вязкой.

Геката подошла ближе, учтиво поклонилась:

– Отдыхайте, Царица. Чуть позже я занесу Вам более теплые гиматии.

Я хотела ответить, но слова застряли комом в горле. Слезы душили, и пришлось прикусить губу, чтобы не всхлипнуть. Богам не положены подобные слабости. Боль немного отрезвила. Стоило обратиться к Гекате прямо сейчас. Пока она не ушла. Пока это важно. Просто позвать. Просто сказать. Я подавилась воздухом, грудь сдавило, мир пошатнулся. Она могла оказаться такой же, как олимпийцы. Но ведь Геката пыталась утешить меня и поддержать. Стоило быть благодарной за это. Она уже была у двери. Я судорожно скомкала подол пеплоса. Время утекало. Еще шаг, и больше не будет шанса.

– Геката, – я запнулась, подняла взгляд, но, она так некстати обернулась, встретившись с ним, что поспешно опустила снова, – спасибо.

Снова привычная улыбка, но не та, что сияла щитом. А самая настоящая, теплая. С блестящими от слез глазами она наверняка смотрелась странно, но Геката заслужила хотя бы такую оплату за проявленную заботу. Жаль, больше нечего было ей дать.

Геката не ответила, захлопнув двери. Резко, поспешно.

Я даже в тайне порадовалась этому. Обхватила себя руками, согнулась и тоненько завыла. Теперь, оставшись одна, могла себе позволить. Бросила взгляд на клине. Как же хотелось растянуться на ней и, наконец, отдохнуть, но усталость давила непосильным грузом, словно приковав к изящному стулу. Мышцы отдавались болью на любое движение, и я осознала, что не в силах дойти даже до этого клине, не то, что найти в покоях комнату отдыха.

Я плотнее закуталась в одолженный гиматий. Этот жест так напоминал того самого Темного царя, которого я знала по встречам на Олимпе. Однако остальное… Пугало. Замершие пальцы кое-как стиснули потную ткань. Хотелось найти еще что-нибудь теплое и совсем согреться. Я протянула руки к небольшой черной фарфоровой чаше, расписанной простенькими сценками. На поверхности масла плясал маленький огонек, маня своим жаром. Тепло иглами прошило замерзшие ладони. Аккуратно, чтобы не обжечься, взяла ее в руки и едва не застонала. Так хорошо. Так больно. Это помогло кое-как подняться и таки побрести на поиски. Которые, впрочем, завершились едва начавшись.

Я оставила чашу на маленьком треногом столике, куда более низком, чем трапедза в гостевой части. И упала на клине, оказавшуюся не только ниже, но и удобнее предыдущей. Сладко потянулась, словно только сейчас осознавая, что можно расслабиться и дать отдохнуть не привыкшим к таким нагрузкам мышцам. Полежала какое-то время, чувствуя как постепенно снова замерзают пальцы, как распространяется дальше холод, проникая в самую глубь, пробираясь в душу. Подтянула ноги, неловко, сбрасывая сандалии, и завернулась в плотную материю, подобно кокону. Возможно, стоило встать, и забраться под нее. Наверное, так было бы удобнее. Но усталость снова навалилась тяжестью, приковывая к клине.