Цыганка Аза. Дар по наследству. Книга 1

Глава 2.

Вот чью судьбу повторяет моя Аза

"Что теперь будет? Неужто отец и вправду отдаст замуж за Сёмку Одноглазого?" — одинокая слеза скатилась по щеке, оставив после себя след отчаяния. Сон бежал прочь, как испуганный зверь. Она то с тоской смотрела в потолок, то подходила к окну, прислушиваясь к звукам, доносившимся с улицы.

Вдалеке послышалось ржание лошадей. Она знала: там у костра кто-то сидит, наблюдая как искорки, эти маленькие души пламени, взмывают в небо, растворяясь, не долетев до далеких звезд. Тоскливо, как маленькая раненая птичка, заплакала скрипка. Ей вторил чарующий девичий голос: "Ай, на-нэ, на-нэ..." Это пела подружка ее детства Лучика, оплакивая ее так неудачно начавшуюся жизнь. Что же теперь будет?

Но разве она виновата, что влюбилась с первого взгляда? Разве она виновата, что готова была последовать за этим мужчиной туда, куда он позовет? Да. Он позвал... Но всего на одну ночь.

Но эта ночь была волшебной. Еще раз нашла фото в телефоне, долго разглядывала красивого мужчину с голубыми глазами, чтобы запомнить навсегда. Ведь теперь между ними протянулась тоненькая ниточка, которая связала их навечно. И пусть он пока этого не знает... Пусть... Но может когда-нибудь...

Азалия положила руку на свой еще плоский живот и прислушалась. Он здесь. Он есть. Плод ее неудавшейся первой любви. Пусть живет... Никому не позволю его обидеть, никому не дам погасить этот маленький огонек надежды.

О крутом нраве отца и его жестком характере судачили все. Она знала, что ее поступок — это вызов таборным устоям, никто в таборе не одобрит. Никто не поймет. Отец не простит однозначно. Значит, и поддержки ждать неоткуда. Осталось одно: просто смириться... Или?

***

Старая Земфира не находила себе места. Ей было до боли жаль внучку: "Молодая... Доверчивая... Оступилась".

Когда ее сын Богдан привел в табор Оксану, она не приняла девушку. Она была чужачка. Но внучку полюбила сразу. В девочке чувствовалась их порода, вольная цыганская кровь.

Вечером сын вернулся домой и она решила поговорить с ним, сломить его упрямство.

— Богдан, ты что в самом деле решил отдать свою дочь замуж за этого пьянчужку Семку? Нельзя же так ломать девочке жизнь, губить ее молодость в самом расцвете...

— Не маленькая уже... И совета у меня не спрашивала, когда крутила хвостом перед чужим, — привел свои неоспоримые доводы Богдан матери.

— Оступилась... Бывает в жизни всякое. Кто без греха, пусть первым бросит камень. И заметь, сынок, сейчас другое время, не каменный век на дворе... — заискивать перед ним Земфира не собиралась. Ведь он для нее не баро, а просто сын.

— Мама, время здесь не причем. И я не намерен менять наши законы и традиции из-за своей дочери. Что обо мне будут думать наши люди? Раз моей дочке можно, значит, другим тоже? — в голосе сына прорезались стальные нотки.

— Может отправить ее в город?

— Нет. Я слов на ветер не бросаю. Сказал и точка. А сейчас извини, тороплюсь. — категорично заявил баро, испепеляя мать взглядом.

"Тоже мне защитница нашлась..." — знал, что мать любила Азалию вопреки всему.

"Хорошо хоть успела передать ей знания... Если сможет воспользоваться своим умением правильно, это поможет ей выжить". — Земфира задумчиво посмотрела вслед сыну. В ее глазах появилась тревога.

Вспомнила свою старшую сестру Шаниту. "Вот чью судьбу повторяет моя Аза..." — внезапно осенило старую цыганку.

Шанита давным-давно сбежала из табора за своим любимым. Уже все и забыли о ее существовании. Она жила еще, хоть и было ей под девяносто... Но очень далеко. И изредка сестры перезванивались, делясь друг с другом обрывками воспоминаний.

Земфира набрала знакомый номер и услышала такой далекий и немного хриплый голос любимой сестренки Шани.

— И что такого могло произойти, что ты разбудила меня среди ночи? Неужто смерть за тобой пришла?

Выслушав сбивчивый рассказ сестры, Шанита сказала: "Хорошо. Глупая девочка, как и я когда-то. Я жду ее. Будет мне на старости лет подмога. Не помру в одиночестве".

Целый день Земфира думала, как организовать и провернуть побег, как обмануть бдительность сына, и обрадовалась, когда вечером Богдан сказал, что уезжает на деловую встречу на целых три дня. Судьба улыбнулась ей. Нет. Не ей, а ее внучке Азалии.

Как только стемнело она пробралась к дому Нику Матвиенко. Постояв несколько минут, чтобы собаки в соседних дворах успокоились, Земфира постучала в окно тихо и настойчиво.

— Кого там нелегкая принесла? — раздался недовольный мужской голос.

— Нику, это я — Земфира.

— Что случилось? — нотки в голосе изменились. В них появилась тревога и готовность помочь. Это была женщина, которую он боготворил, как собственную мать. Она пришла на помощь, когда его единственный сын заболел, когда от них отвернулись все, как от прокаженных. И никому они оказались не нужны. А Земфира справилась. Вытащила его мальчонку из лап смерти при помощи своих заговоров, настоек и древней веры.

Он был ее должником. И когда женщина зашептала, склонившись к самому уху, молча слушал и кивал, готовый на все.

— Хорошо. Я помогу. Но не этой ночью, а следующей. Буду ждать за поселком. Пусть приходит часа в три. Все будут крепко спать. Когда луна спрячется среди туч. Посторонние глаза нам не нужны. Беда будет, если кто прознает.

После обеда Аза услышала, как к двери ее комнаты кто-то подошел крадучись. Девушка затаилась. Не хотелось никого видеть. Тем более разговаривать и оправдываться, объяснять то, что и сама не могла понять.

Но вошла Земфира. И Азалия вздохнула. Они с бабушкой всегда друг друга понимали. Неужели и она осудит, упрекнет?

— Нам нужно поговорить, Аза, — Земфира села у стола, тяжело вздохнув. — Что же ты наделала? Вот так враз изменила свою судьбу, изменила все, что было предначертано. Отец сказал, когда вернется, пойдет сватать тебя за Семку одноглазого. Хочешь за него замуж?