Да грянет ночь

Глава ШЕСТАЯ. БЕСЕДКА

Обойдя около половины территории замка, Ева почувствовала довольно сильную усталость. Не физическую – к той она давно приспособилась и научилась не замечать. А вот душевное равновесие её пошатнулось, во многом благодаря вынужденному общению с людьми. Возможно, для поддержания порядка в этом обветшавшем поместье их было недостаточно. Но вот ей хватило с лихвой и кухарки с горничными, и дворецкого, и конюхов, и нескольких крестьян, пришедших с каким-то прошением к хозяину замка. Их эмоции казались Еве слишком яркими, слишком… живыми?

После погони за норовящими ускользнуть невнятно шепчущими эманациями духов подобные мысли уже не казались чем-то ненормальным и недопустимым. А уж Ева, гораздо чаще имевшая дело с миром по ту сторону бытия, принимала такое положение вещей как некую данность.

Непросто приходилось с виконтом Эймери. Его реплики ввинчивались в мозг и заставляли придумывать ответ. Это забирало энергию. Одно было хорошо – после сегодняшнего завтрака виконт целый день обретался где-то за пределами замкового двора. Может, он продолжит в том же духе? Скажем, уедет охотиться на недельку-другую, а то и вовсе отправится ко двору? Слабенькая надежда испарилась, едва девушка повернула голову в сторону ворот. Виконт, сидя верхом на лошади, что-то выговаривал стоявшему с низко опущенной головой крестьянину.

Ева тяжело вздохнула. Как быть? Идти обратно к замку, попутно надеясь, что переговоры с крестьянами затянутся достаточно надолго, и она не попадется на глаза хозяину замка? Или скрыться в тени могучих дубов, что росли неподалеку?

Она выбрала второе.

Под сенью одного из деревьев пряталась искусно спрятанная от постороннего глаза беседка: не знаешь - не найдешь. В ней и решила переждать девушка, чтобы не нарваться на очередную колкость.

Хорошее местечко. Внутри оказалось уютно.

Тахта с круглыми подушками, резной деревянный столик со стулом ему под стать, подвесной шкафчик (там, верно, хранились чашки и блюдца). Все эти вещи знавали лучшие времена. Стол был варварски прожжен в нескольких местах, обивка тахты изрядно поистрепалась, да и ковер на полу кое-где истерся до ниток.

И все же. Это место обладало собственной душой. Оно словно призывало: войди, передохни, подумай. А наверху шелестели кронами дубы.

Ева приняла безмолвное приглашение. Ещё раз огляделась, подметила брошенную на тахте книгу. Ею оказался томик стихов. И тут время постаралось. А может, его просто слишком часто брали в руки.

Почитать? Книжка раскрылась на странице с вложенным вместо закладки засушенным цветком.

...

Да грянет ночь.

Черны одежды, как и мысли.

Кто скажет, что коварство – не порок?

Мудрец? Иль балаганный дурачок?

Игрок?

Да грянет ночь.

Еще вчера казалась чуткой,

Отважной, чистой, искренней душой.

Сегодня - обернулася чужой…

Долой.

Да грянет ночь.

Струятся косы, точно змеи,

Змеиный яд сочится с нежных уст.

Он отвратителен на вкус.

Напьюсь.

Да грянет ночь.

Нет рядом женщины – нет горя.

Привычный, предсказуемый расклад.

Те, что без сердца – нынче нарасхват.

Закат.

Да грянет ночь.

Какое диковинное и зловещее стихотворение. Будто ворон прокаркал. Девушка захлопнула книгу с чувством горечи. Очарование временного убежища как-то сразу поблекло, съежилось.

Тихое ржание лошади, ругательство, тяжелые медленные шаги.

Ева вздрогнула. Неужели виконт?

Увы. Бежать было поздно. Девушка поспешно отложила фолиант. Нужно было как-то объяснить свое присутствие. Или нет? Все-таки, часть ее работы – проверить каждый уголок поместья на предмет нежелательных эманаций. Да. Так она и скажет.

- Какого черта?! – взревел возникший на пороге беседки Эймери. И рухнул, как подкошенный, едва добредя до тахты.

…

Виконту явно было дурно – лихорадочно блестящие глаза, испарина на лбу. И темное пятно, медленно расползающееся на бедре. Кровь.

- Какого черта вы здесь?

- Вам нужен лекарь. Милорд, вы ранены.

- Вы дьявольски наблюдательны. Если вам не в тягость… Пришлите ко мне Жерома. Больше никому не говорить. Похоже, сам я… - Виконт обессилено откинулся на подушки.

Ева опрометью бросилась вон из беседки.

Жеромом оказался старик-травник, живущий тут же, в имении.

Если кто-то вам скажет, что раненый мужчина – это очень романтично и возвышенно – не верьте. Вот и Ева так не считала.

Сапоги – стянуть, белую штанину – разрезать вдоль, стараясь лишний раз не потревожить ногу. Осторожно поддеть дрожащими пальцами непослушно-скользкий, насквозь пропитавшийся кровью шёлк. Черт бы побрал эти невозможно узкие кюлоты. По возможности срезать остатки ткани. И – смотреть, как лекарь чистит и зашивает политую крепким вином рану. Старик действовал умело. Чувствовался многолетний опыт в его спорых, уверенных движениях.

Наконец, дело было сделано. Правда, хозяин поместья в себя пока не приходил.

- Оно и немудрено, столько кровищи вытекло, - пробормотал травник, будто отвечая на мысли Евы.

- И… кто его? За что? – Характер у виконта Эймери был преотвратительный, но чтоб в своем же поместье на неприятности нарваться?