да ну ее в болото....

детство

Я вышла из дома с кружкой горячего кофе. У нас за баней растут две огромные березы, под ними стоят два старых кресла с деревянными подлокотниками. Я пошла туда, села, посмотрела на лес, который рос прям за нашим огородом. Красиво, солнце катилось к закату, и лес казался золотым. Мы с мужем только что в очередной раз поругались. Вот я и пошла сюда, здесь тихо, и меня не видно, если не подойти поближе.
- Мам, мама.
Я тихонько выдохнула и вытерла слезы, чтоб сын не видел. - Я здесь. - крикнула в ответ, чтоб он быстрее меня нашел, а то так и будет бегать по двору и кричать, пока не найдет.
- А вот ты где? А я тебя звал и звал. Ты что, меня не слышишь, столи?
- Ну я же тебе ответила, что я здесь. Что ты хотел?
- Ничего. Плосто тебя потелял.
Сыну уже почти шесть, но говорить не шипилявя и не картавля у него не получается. Я возила его к логопеду, и никакого толка нет, он только стал замыкаться в себе. Перестала возить, снова веселый, довольный ребенок, мама говорит, что придет время, и заговорит. Сын немного покрутился рядом, задавая свои бесчисленные вопросы, которые иногда меня ставили в тупик, ведь я не знаю на них ответов. Потом к нему пришел соседский мальчишка, и он побежал играть. А я осталась одна со своими мыслями, и что-то они мне не понравились. В моей жизни было так мало хорошего, что, наверно, можно по пальцам пересчитать. Ну, наверно, начнем сначала. Родилась я в маленькой деревне. Мама работала дояркой, отец — сварщик, детей было пятеро, и всё бы ничего, но вот родители были запойные, они могли не пить по три месяца, а потом по две недели, а то и по месяцу мы их не видели в адекватном состоянии. Я была единственной дочерью, а вот сыновей было четверо. Старшего сына посадили. В очередной родительский запой старший брат искал, где бы денег взять, чтобы нас четверых младших накормить, и не придумал ничего лучше, чем с друзьями ограбить чью-то дачу. Хозяева этой дачи люди небедные и практически там не появлялись, но именно в тот день они приехали, а тут им сюрприз в виде троих подростков. Они их хорошо запомнили. Соответственно, ребят быстро нашли и посадили, так как им уже было по четырнадцать. Родители тогда полгода не пили. Нашему счастью не было предела, что они не пьют, а значит, у нас в доме была еда и не воняло спиртом и еще не пойми чем. Когда я пошла в школу, то решила, что я так жить не буду, и мои дети такой бедлам видеть не будут никогда. Я училась, старалась, из библиотеки не вылазила, участвовала во всем, во что меня допускали по возрасту. Любые соревнования. Всё, за что хоть маленько платили, даже мыла подъезды за копейки. Другой старший брат убежал из дома, сказал, что ему это всё надоело и лучше жить на улице. Так нас осталось трое. Я и мои младшие братья. В итоге я была лучшей в школе ученицей, мне пророчили великолепное будущее. Мне платили за отличную учебу. В конце каждой четверти мне вручали грамоту и конверт с деньгами. Я выигрывала в конкурсе «Кенгуру», и там уже платили хорошие деньги. Я откладывала свои деньги в копилку, я копила на велосипед и на хорошую одежду. С младшими братьями у нас была отдельная копилка, мы собирали бутылки, мыли их и сдавали. Мы искали железо и цветмет. Тут уж мы копили на хорошие портфели, цветные ручки и красивые тетради. Те, которые мы хотим, а не те, которые могла себе позволить купить мама. За лето у нас выходила хорошая сумма, прям на всё не хватало, но на что уж не хватало братьям, я отдавала свою долю, а себе покупала из своей копилки. Так и получалось, что на велик ну никак не хватало, зато шли в школу не хуже других. Когда я закончила четвертый класс, к нам в школу приехал какой-то репортер. Тех, кто хорошо учится, он фотографировал и задавал всякие вопросы. А потом к нам пришли со школы и сказали, что мне как отличнице и активистке дали путевку на море. Я была так рада. Я о море даже не мечтала, тут хоть бы на пришкольный лагерь родители разорились, а тут МОРЕ. Прошли мы всех врачей, я растормошила свою копилку, чтобы купить хоть пару шорт и шлепки. Мама тоже где-то достала денег и купила мне немного одежды. С собой мне денег не дали, не было. Ну я не расстроилась, я же еду на море. На море я всё переживала, как же там братья, хотя смысла не было, с тех пор как мы начали копить, мы уже не боялись, что родители запьют и мы будем сидеть голодные, на «Ролтон» и булку хлеба мы себе всегда могли немного выделить. Отдохнула хорошо, больше всего мне тогда понравилась столовая, кому что, а голодный всё о еде. Возвращаться домой совершенно не хотелось, но пришлось.
Вернувшись, какая-то я стала вялая, сначала стала хуже запоминать стихи, потом стало тяжелее учиться. Думала, это из-за того, что перешла в старшую школу. Приходилось прям очень напрягаться, чтобы мыть подъезды времени да и сил уже не хватало, пришлось отказаться. Когда мои одноклассники гуляли, я зубрила или была на очередной олимпиаде, потом как-то я проиграла очень важную олимпиаду, где можно было прям хорошо заработать. Меня это подкосило. Как я доучилась тот учебный год, не знаю. Я очень сильно похудела, списывали на стрессы в учебе. А потом мама предложила хорошо заработать, надо было побелить и покрасить подъезды. Платили пять тысяч за один. Всего надо было покрасить семь подъездов. Конечно же, я согласилась. Думала, как раз младшему брату подарок хороший куплю. В магазине был набор машинок за две тысячи. В сравнении тогда на меня джинсы стоили шестьсот рублей. И вот на третьем подъезде я потеряла сознание. Решили, что я краски надышалась, но у меня поднялась температура под сорок. А потом стал расти живот, как у беременной, буквально за четыре дня вырос. И вот я худая как глист с огромным животом и бешенной температурой вызвала скорую. Меня забрали сразу. В больнице упорно настаивали на том, что я, наверное, беременна. Капец, конечно, да я даже не встречалась никогда ни с кем, мне на тот момент уже было тринадцать. Осматривать меня гинекологу я не давала, он был мужчиной, и мне было дико страшно. У меня уже были дикие боли в животе. Приехала моя мама и заставила меня залезть на гинекологическое кресло. Как и ожидалось, была девственницей. Я потом в палате плакала долго. Мама говорила, что врач не мужчина, он врач. А мне, тринадцатилетней девочке, это было не показатель. Меня трогал чужой взрослый мужик. Врачи так и не поняли, что у меня, не знаю, почему не сделали УЗИ в конце концов. Может, в нашем захолустье его не было просто. В общем, день рождения брата я провела в больнице, но мама тогда забрала деньги за два подъезда и купила брату те машинки, а чтобы второму не было обидно, купила и второму. Это была невиданная щедрость, учитывая, что мы хотели на эти деньги к школе вещи купить. И вот наши врачи выдали маме, что у меня рак и, скорее всего, жить мне осталось недолго...